Истории из жизни
MAX ·
Свекровь хотела сделать меня виноватой. Но при всех всё пошло наоборот
«Ты испортила моего сына», — заявила мне Марина Владиславовна.
Она стояла посреди моей прихожей с видом сурового губернатора, прибывшего с инспекцией в отдаленную колонию.
Я посмотрела на Степана. Мой двухметровый бородатый муж в этот момент бережно вытирал специальной салфеткой листья моих фикусов. А на кухонном столе остывал мой завтрак — сырники с клубничным джемом.
Он и правда был безнадежно испорчен. Но явно не мной, а нормальным человеческим отношением, от которого свекровь фанатично оберегала его все тридцать лет до нашей свадьбы.
— Испортила! Испортила! — радостно завопил с жердочки Рюрик.
Мой серый попугай жако обожал семейные скандалы. Он всегда включался в них с энтузиазмом базарного зазывалы.
Марина Владиславовна ненавидела птицу так искренне, будто Рюрик лично отобрал у нее пенсию. Но сегодня она пришла не просто высказать ценное мнение о моем браке. Она бесцеремонно втащила в коридор три неподъемных чемодана.
С порога было безапелляционно объявлено: у нее прорвало стояк, соседи в панике, жить решительно негде. И теперь она временно перенимает руководство нашей семьей.
Она отодвинула меня плечом, словно я была не полноправной хозяйкой квартиры, а неудачно поставленной табуреткой.
Степан тут же отложил салфетку для цветов, подошел к матери, мягко, но уверенно взял огромные баулы за ручки и выставил их обратно на лестничную клетку.
— Мам, у нас элементарно нет свободного места. Я сейчас сниму тебе хорошую гостиницу, пока рабочие устраняют аварию, — сказал он, преграждая ей путь.
— Родная кровь на улицу, а эта… пернатая дрянь в доме! — возмутилась свекровь.
Гостиницу она категорически отвергла. Ловко пригнувшись, она увернулась от сына, прорвалась обратно в квартиру и захлопнула дверь, оставив свои вещи скучать у лифта.
Метнувшись в гостиную, она с ходу начала брезгливо сгребать мои рабочие папки с документами с журнального столика.
— Нормальная женщина должна создавать уют, а не плодить макулатуру! — провозгласила она, отправляя мои сметы в мусорную корзину.
Я спокойно подошла и достала бумаги обратно.
— Марина Владиславовна, вы сейчас удивительно напоминаете мне княгиню Дашкову. Та тоже обожала управлять академией наук, совершенно не понимая ее устройства. И так же любила перекладывать чужие бумаги, пока ее за склоки не сослали в дальнее имение.
— Сослали! Сослали! — тут же радостно подтвердил Рюрик.
Свекровь попыталась изобразить оскорбленную королеву-мать, но отступила.
Степан в это время ушел на лоджию — звонить в ее ТСЖ и выяснять масштабы «аварии». Я вернулась за ноутбук. А Марина Владиславовна, категорически игнорируя тот факт, что ее чемоданы так и стоят за закрытой входной дверью, развернула бурную деятельность.
Она добралась до кухни. Я как раз зашла налить воды и застала потрясающую картину: свекровь проводила жесткую ревизию моих шкафчиков.
Ее остановил Степан, как раз вернувшийся с лоджии с весьма задумчивым лицом.
— Мама, положи на место. Этот шафран стоит больше, чем твой телевизор. Катя покупает его на свои деньги.
Свекровь замерла, будто ей на голову вылили ведро ледяной воды. Информация о чужих деньгах всегда вводила ее в состояние кратковременной комы.
В этот момент в дверь позвонили. Это приехал курьер — привез мои новые осенние сапоги.
Марина Владиславовна, видимо, решив отыграться, с прытью молодого сайгака опередила меня, распахнула дверь.
— Вы зачем это сюда тащите?! Мой сын работает на износ, света белого не видит, а эта транжира скупает обувь! Забирайте свои коробки обратно!
Парень в униформе отшатнулся. Я молча шагнула вперед, приложила телефон к его терминалу, оплатила заказ и забрала обувь из рук онемевшей свекрови.
— Мам, Катя зарабатывает в три раза больше меня, — буднично сообщил Степан, закрывая дверь. — Это она мне позавчера комплект зимней резины купила и ТО оплатила.
