Истории из жизни
MAX ·
— В прямом. То, что это твоя мать, каким образом превращает мои деньги в обязательное приложение к её покупкам?
Вера Павловна положила ладони на стол.
— Ты сейчас говоришь так, будто мы тебе чужие.
— А вы сейчас поступаете так, будто мои накопления — общий ящик, в который можно залезать без спроса.
На этих словах лицо свекрови изменилось. Мягкость ушла, в голосе проступил металл.
— Залезать? Сильное слово. Мы, между прочим, не на тряпки просим. Дом останется в семье.
Настя медленно повернулась к ней.
— В чьей семье?
На секунду стало так тихо, что с улицы было слышно, как где-то лает собака. Артём качнулся на стуле. Вера Павловна моргнула, будто вопрос был неожиданно неприятным.
— Что за странности? — произнесла она. — В нашей.
— В вашей, — поправила Настя. — Потому что дом вы собираетесь оформить на себя.
— А если на Артёма оформить, тебе легче станет? — быстро спросила свекровь.
Вот тут Настя уже не удержалась и коротко рассмеялась. Без веселья.
— Нет, Вера Павловна. Мне не станет легче ни при каком варианте. Потому что вопрос не в том, на кого оформить, а в том, кто вас уполномочил распоряжаться моими деньгами заранее.
Она встала из-за стола, собрала тарелки и отнесла их к раковине. Ей нужно было несколько секунд, чтобы не сказать лишнего. Не потому что она боялась сорваться. Просто понимала: одна неудачная фраза — и потом весь вечер сведут к её «характеру», а не к сути происходящего.
За спиной Артём заговорил уже раздражённее:
— Можно без спектакля? Тебя никто не принуждает. Сказала бы просто да или нет.
Настя обернулась.
— Хорошо. Нет.
Ответ прозвучал так просто, что оба, кажется, не сразу поверили, что этим всё и сказано.
— Вот и всё? — спросила Вера Павловна.
— А чего вы ждали?
— Хотя бы объяснения.
— Пожалуйста. Я не участвую в покупках, которые планируются за моей спиной. Не отдаю накопления на имущество, которое мне не принадлежит. И не вхожу в чужие расчёты как молчаливый кошелёк.
Артём резко встал.
— Нормально ты загнула.
— Нет, это вы нормально загнули, — спокойно ответила Настя. — Вы даже не спросили, на что у меня эти деньги отложены.
— А на что? — бросил он.
Настя посмотрела на него так, что он сам отвёл глаза.
— На мою жизнь. Этого достаточно.
После ужина атмосфера в доме окончательно испортилась. Вера Павловна ходила с поджатыми плечами, громче обычного закрывала дверцы шкафов и дважды спросила, будет ли Настя спать в дальней комнате или им уже удобнее ночью уехать в город. Настя отвечала односложно. Артём вышел во двор, потом вернулся, потом снова вышел. В нём копилось раздражение, и Настя видела, что разговор ещё будет.
Он начался поздно вечером, когда они остались вдвоём в маленькой комнате.
— Ты могла бы не устраивать это при матери, — сказал Артём, закрывая дверь.
Настя сидела на краю кровати и снимала серьги.
— Я ничего не устраивала. Я ответила на вопрос, который мне задали.
— Можно было мягче.
— А вам можно было сначала спросить меня.
— Мы знали, что ты начнёшь цепляться к формальностям.
Настя подняла на него глаза.
— Формальностям?
— Да. Твоим вечным «кто решил», «кто подписал», «кто будет собственником». Будто это не моя мать, а чужой человек с улицы.
— А это меняет смысл? — тихо спросила она. — Если бы моя мать внесла задаток за квартиру и потом поставила тебя перед фактом, ты бы тоже назвал это формальностью?
Артём помолчал.
— Сравнение неудачное.
— Очень удачное. Просто тебе неприятно.
Он раздражённо провёл рукой по волосам.
— Ты всё усложняешь. Мама не вечная. Хочет пожить спокойно. Дом правда хороший. Потом всё равно Артёму… то есть мне это останется.
— Вот и вкладывайся сам, — ответила Настя. — У тебя же есть уверенность, что это выгодно.
— У меня не хватает.
— Значит, покупка вам не по карману.
Он резко развернулся к ней.
— Красиво рассуждать, когда у тебя лежит запас.
— Мой запас, — подчеркнула Настя.
— Мы муж и жена.
— И что?
— То, что люди помогают друг другу.
