Истории из жизни
MAX ·
— Не плохо. Но опасно в нашем мире.
Разговор на кухне становился всё более напряженным. Я услышала, как Елена Борисовна повысила голос:
— Ты посмотри на неё! Что она из себя представляет? Сорок тысяч зарплата, техникум, родители из глубинки…
— Мам, при чём здесь это? — отвечал Антон. — Я её люблю.
— Любовь — это прекрасно, сынок. А на что жить будете? На твою зарплату одну? А когда дети появятся? Она же явно не из тех, кто будет приносить в семью хоть какие-то деньги.
Мне стало противно. Владимир Петрович смутился, явно понимая, что я всё слышу.
— Может пройдемте на балкон? — предложил он.
— Не стоит, — я встала. — Я и так всё поняла.
— Виктория, не принимайте близко к сердцу…
— А как ещё принимать? — я взяла сумочку. — Извините, но я пойду.
В этот момент на кухне что-то громко упало. Антон выскочил оттуда красный и взъерошенный:
— Вика, подожди!
— Не стоит, — я направилась к выходу.
— Что случилось? — Елена Борисовна вышла следом, вытирая руки полотенцем, но в её голосе не было ни капли сочувствия. — Мы же ещё не закончили разговор.
— Мы уже всё обсудили, — я повернулась к ней. — И я поняла ваше отношение ко мне.
— Какое отношение? Я просто хочу понять, что за человек претендует на роль жены моего сына.
— Претендует? — я почувствовала, как внутри закипает злость. — Простите, но я ни на что не претендую. Мы с Антоном просто любим друг друга.
— Любовь, любовь, — женщина небрежно махнула рукой. — А потом что? Он будет вкалывать, чтобы содержать вас обоих, а ты будешь сидеть дома и рожать детей. Или работать за свои жалкие сорок тысяч!
— Мама! — попытался вмешаться Антон.
— Не «мама» мне! — отрезала она. — Я имею право знать, с кем связывается мой сын. Я уже один раз видела, как из-за неудачного выбора рушится жизнь.
— Я — не ваша бывшая невестка. И у меня нет долгов.
— Пока нет, — усмехнулась Елена Борисовна. — А что будет через год? Через два? Вы же привыкнете к нормальной жизни, захотите то, что не можете себе позволить. И кто будет платить? Антон, конечно.
— Я работаю и обеспечиваю себя сама.
— Сорок тысяч — это не обеспечивать, это выживать! — женщина говорила всё более презрительно. — Посмотрите на себя! Одежда с рынка, сумочка такая, что стыдно в метро с ней ехать. Вы же понимаете, что мой сын привык к другому уровню?
Я видела, как Антон мечется между нами, краснеет, открывает рот, но так ничего и не говорит в мою защиту.
— К какому уровню? — спросила я.
— К нормальному! — выпалила Елена Борисовна. — Когда в доме есть деньги, когда не нужно считать каждую копейку, когда можно позволить себе качественные вещи, отдых, образование для детей.
— И вы считаете, что я этого дать не смогу?
— А что вы можете дать? — она посмотрела мне прямо в глаза. — Честно скажите. Что? Кроме проблем и необходимости тянуть на себе ещё одного человека!
Я ждала, что Антон вмешается, скажет что-то в мою защиту, но он только нервно перебирал пальцами и бормотал:
— Мам, ну хватит, пожалуйста… Давайте спокойно…
— Ничего не спокойно! — повысила голос его мать. — Запомни, милочка! Я не позволю ему повторить ошибку брата!
***
— Знаете что? — я сделала глубокий вдох, чувствуя, как терпение окончательно лопается. — Давайте действительно говорить честно. Вы считаете меня нищей деревенской дурочкой, которая хочет поймать в сети вашего драгоценного сыночка?
— А разве не так? — Елена Борисовна скрестила руки на груди. — Техникум, сорок тысяч зарплата, родители — простые рабочие. Что вы можете дать моему сыну, кроме обузы?
— Мам, остановись! — наконец подал голос Антон, но звучало это скорее как мольба, чем как защита.
— Не остановлюсь! — отмахнулась она от него. — Пусть она мне объяснит, чем собирается помогать семье? Или думает только брать, брать и брать?
— А что, если я скажу, что не собираюсь ничего брать? — я посмотрела ей прямо в глаза. — Что, если у меня есть своя квартира, своя машина, свои сбережения?
Елена Борисовна фыркнула:
