Истории из жизни
MAX ·
— Проходите в гостиную. Владимир Петрович! — крикнула она в глубь квартиры. — Они пришли!
Квартира была обычной трешкой, но с хорошим ремонтом и добротной мебелью. На стенах висели дипломы и фотографии, на полках располагались книги и сувениры из поездок. Атмосфера была очень уютной и даже комфортной.
Из комнаты вышел мужчина: высокий, седоватый, в домашних брюках и рубашке. Явно интеллигент.
— Папа, это Вика, — представил меня Антон.
— Владимир Петрович, — отец пожал мне руку. — Очень приятно наконец познакомиться.
Он показался мне более располагающим, чем жена. Улыбка была искренней, без оценивающего взгляда, которым меня окинула Елена Борисовна.
— Садитесь к столу, — хозяйка жестом пригласила нас на кухню. — Я приготовила ваши любимые пироги, Антоша.
За столом начался обычный допрос, замаскированный под вежливую беседу. Елена Борисовна расспрашивала о моей работе, семье, планах на будущее.
Я честно рассказала о своих родителях. Мама работает в поликлинике медсестрой, папа — слесарь на заводе. О работе соврала, представившись обычным менеджером в небольшой фирме.
— А зарплата как? — прямо спросила женщина. — Понимаете, нам важно, чтобы Антон не тянул на себе всю семью.
Антон покраснел:
— Мам, ну что ты…
— Ничего страшного, — я улыбнулась. — Понимаю ваше беспокойство. Получаю около сорока тысяч. Не богато, но на жизнь хватает.
Елена Борисовна и Владимир Петрович переглянулись. Я видела, как она мысленно прикидывает наш семейный бюджет.
— А амбиции есть? Карьерный рост? — продолжала допрос мать Антона.
— Стараюсь, но знаете, без связей и высшего образования сложно, — я сыграла робость. — У меня только техникум.
На самом деле у меня было два высших образования: экономическое и по маркетингу, плюс MBA, которое я получила заочно, работая уже в компании.
— А семья Виктории из какого города? — включился в разговор Владимир Петрович.
— Из Рязани. Родители там живут, в своём доме. Небольшой, но свой.
— Понятно, — кивнула Елена Борисовна. — А о детях думали? Антон очень любит детей.
Мы говорили об этом с Антоном неоднократно. Оба хотели семью, но не сразу. Сначала хотелось пожить для себя.
— Конечно, — ответила я. — Но не в первый же год. Хочется сначала на ноги крепко встать.
— Правильно, — неожиданно поддержал Владимир Петрович. — Семья — это ответственность.
Но Елена Борисовна, видимо, уже составила обо мне мнение. Она стала заметно холоднее, отвечала односложно, а потом и вовсе переключилась на сына, обсуждая какие-то семейные дела, словно меня здесь и не было.
Антон чувствовал неловкость, пытался включить меня в разговор, но его мама настойчиво игнорировала любые мои реплики.
Под конец ужина женщина встала из-за стола:
— Антоша, помоги мне на кухне посуду убрать.
***
Я осталась наедине с Владимиром Петровичем. Он налил себе чай и внимательно посмотрел на меня:
— Не обижайтесь на Лену. Она просто очень переживает за сыновей.
— Я понимаю, — ответила я искренне. — Любая мать хочет для ребёнка лучшего.
— Вот именно. После истории с Максимом она стала очень осторожной, — мужчина вздохнул. — Его жена казалась такой милой девочкой. А потом…
— А потом что?
— Оказалось, что у неё кредиты на полтора миллиона. Максим всё погасил, думал, что это временные трудности. Потом выяснилось, что она играет в карты. Снова долги. Снова он платил. Когда они развелись, она через суд отсудила половину квартиры, которую он купил за свои деньги.
История была печальная, и я понимала опасения семьи. Но меня расстраивало другое. Похоже, для них я была изначально в категории «потенциальная проблема».
С кухни доносились приглушённые голоса.
Антон что-то объяснял маме, она отвечала резко, но тихо. Я напряженно прислушивалась, но разобрать слова не могла.
— А вы в сыне не сомневаетесь? — спросила я Владимира Петровича. — Я имею в виду, в его способности выбирать людей?
Он улыбнулся:
— Антон — хороший мальчик. Может быть, слишком доверчивый. Он всегда видит в людях только хорошее.
— А это плохо?
