Истории из жизни
MAX ·
Здесь снимают одежду и вешают ее на крючки, едят за столом у порога, здесь и спят. В общем, не дом, а маленькая хата. Не понравилось тут девочке совершенно. Все пахнет каким то чудным чужим ароматом, скорее всего мылом. Да, так и было. Во все шкафы хозяйка клала мыло цветочное, земляничное, ландышевое, чтобы «вкусно» пахло все белье. Этим запахом были пропитаны полотенца, простыни, одежда, даже носки. но она промолчала, удивляясь своеобразной тишине этого миниатюрного мира.
Первые смотрины прошли безрезультатно, сухо, сдержано. За столом невестка не ела, «кочевряжилась», все ей было не так. Борщ жирный (с кусками нутряного жира), салат горький, пирожки пережаренные. Ела она один хлеб и говорила: «спасибо, я сыта».
Ох, и негодовала мать. Внутри бушевала буря, готовая снести все на своем пути. Но тяжелый взгляд мужа останавливал ее душевные порывы начать скандал.
— Ишь, кака принцесса выискалась. Ей пища с ресторана видать нужна. А нету ее у меня. Ешь, коли дали, а нет, выходи из-за стола, не порть аппетит другим. – Нашептывала она отцу, жаловалась. – Я ей покажу, как не есть моей еды.
— Цыть, мать. Не начинай. Привыкнет.
После обеда, мужчины уехали косить траву, а Мария послала Светлану в огород срезать весь укроп. Дала ей таз, нож и села ждать на летней кухне, заодно и отдохнуть. Сидит, посмеивается, представляет, как она будет своей подружке описывать фиаско городской фифы.
— Вот погоди, щас ты у меня уработаешься и будешь есть все, что я тебе дам. — Зло думала она. — Еще и копать землю заставлю.
Светлана вошла в кухню.
— Ты че, забыла чего, аль случилось чего, может спина заболела? – Язвительно и грубо спросила свекровь.
— Я сделала, что вы сказали, что еще помочь нужно?
— Что ты сделала? – она выскочила на улицу. На столе стоял полный таз укропа и еще рядом лежала большая куча. Как и когда она успела это сделать, ушла ведь пять минут назад, в глазах Марии был немой вопрос.
-А теперь вяжи пучки, вот тебе нитки, завтра отец на базар свезет. – Приказным тоном произнесла она, а сама отправилась в дом, полежать, чтобы уйти подальше от негодной девчонки, век бы ее не видеть. Уняв свое возмущение, недовольство, она, помолившись на икону в углу комнаты, уснула под мерное тиканье ходиков. Целых три часа проспала спокойным сном. Внезапно открыла глаза.
— Ой, мамочки, четыре часа с лишним уже, мужики приедут, а у меня ничего не сделано. Щас я эту дубину стоеросовую заставлю картошку чистить и нож ей побольше всуну в руки, чтобы помучилась. Сама сбежит от меня. Я ей покажу, я ей устрою деревенскую жизнь. А то придумал сынок, такую жердину тощую, воблу сушеную, с собой рядом держать, ага, сейчас, чтоб смеялись все родственники. Не будет этого. Я так сказала.
Она посидела еще немного на кровати, отходя от полуденного сна. Потом поправила косынку на голове и медленно двинулась во двор. Нога никак не попадала в один тапок. Она даже юбку придержала, чтобы посмотреть на свою ногу. Ну вот, теперь можно идти.
Во дворе на скамейке она увидела пучки укропа, ровненько уложенные в таз с водой. А из кухни доносилось пение.
— Она еще и поет! Вот зараза!
Тут подъехал мотоцикл, это мужики вернулись с луга.
— Батюшки святы, уже здесь, а у меня и конь не валялся, работы непочатый край, бегом бежать надо. – Роптала она.
Быстро бежать не получалось, шла еле переваливаясь, но когда зашла в кухню, была крайне удивлена, стол был накрыт. Салат, порезанный хлеб, целая стопка блинчиков и картошка с мясом. А, запах какой!
— Ты… чего это… ты как… когда сделала. – В недоумении стояла свекровь, разглядывая, приготовленную еду.
— Сейчас, сметаны только положу в миску и можно кушать. – Задорно произнесла Светлана.
Она выскочила на улицу с полотенцем в руках и весело поприветствовала мужчин.
— Идите умываться, я вам воды принесла и полотенце. — Она поцеловала Виктора и, заливисто смеясь, повесила ему на плечо полотенце.
