Истории из жизни
MAX ·
Пиджак. Она назвала его «серостью». Сказала, что Алла одевается как двадцать лет назад. А этот пиджак, скорее всего, стоил больше, чем весь её собственный гардероб — просто без страз, без лейблов, без всей этой показухи.
Сумка. Обычная кожаная сумка. Лена даже не посмотрела на неё толком, решила — дешёвка какая-нибудь. А ведь итальянская кожа выглядит именно так: просто, без логотипов, без крикливой фурнитуры.
Туфли. Часы. Всё то, на что она не обратила внимания, потому что искала блеск, а нашла — сдержанность. И приняла её за бедность.
На четвёртый день Лена решилась написать.
Открыла страницу Аллы во ВКонтакте. Долго смотрела на горный пейзаж. Набрала:
«Привет! Так рада была тебя встретить! Может, как-нибудь посидим, поболтаем по-человечески? Столько лет прошло!»
Отправила. Посмотрела на галочку «доставлено».
Через два часа появилась вторая галочка. «Прочитано».
Ответа не было.
Лена проверяла каждый час. Потом — каждые полчаса. Потом перестала считать.
Ответа не было.
Алла не заблокировала её, не удалила сообщение — просто не ответила. И это было хуже всего. Блокировка — это хоть какая-то реакция, хоть какие-то эмоции. А молчание — это ничего. Пустота. Лена для неё просто не существовала.
* * *
История выплыла через неделю.
Лена сама не поняла, как это произошло. Рассказала Маше Сорокиной — бывшей однокласснице, с которой изредка переписывалась. Вроде бы легко, вроде бы со смехом: представляешь, встретила нашу Аллу, а она, оказывается, большой человек! Кто бы мог подумать!
Маша рассказала Наташе. Наташа — Свете. Света написала в общий чат одноклассников.
«Народ, слышали? Лена встретила Аллу Крамову на остановке и давай ей рассказывать про свою новую Весту и мужнины магазины. А потом за Аллой приехал служебный Maybach с личным водителем. Она финдиректор какого-то огромного холдинга, член правления. Лена чуть в обморок не упала».
Чат взорвался за минуты.
«Серьёзно?!»
«Наша Алла?! Крамова?!»
«Я всегда знала, что она далеко пойдёт. Умная была, спокойная».
«А Лена всегда любила похвастаться, ещё в школе».
«Ну вот и дохвасталась».
«Представляю её лицо, когда Maybach подъехал».
Лена читала, и уши горели так, будто их ошпарили кипятком. Хотела написать что-то в своё оправдание, но не могла найти слов. «Я не знала» — звучало жалко. «Она сама не сказала» — ещё хуже.
Она написала: «Ну ошиблась, с кем не бывает».
Ответы посыпались мгновенно:
«Ошиблась? Ты ей полчаса про дачу рассказывала».
«Зачем вообще хвастаться? Нормальные люди спрашивают: как дела, как семья».
«Алла молодец, что промолчала. Я бы не выдержала».
«Она всегда такая была. Достойная».
Лена выключила телефон.
Три дня не заходила в чат. Когда зашла — обсуждение всё ещё тлело. Кто-то нашёл сайт холдинга, кто-то прикинул зарплату финансового директора такого уровня, кто-то вспомнил, что Алла была лучшей на курсе.
«Я тоже неплохо училась», — написала Лена.
«Лен, никто тебя не осуждает».
Но это была неправда. Осуждали. Не зло, не жестоко — но осуждали. За то, что хвасталась. За то, что жалела человека, ничего о нём не зная. За то, что так и не научилась простой вещи: достоинство не измеряется машинами и квадратными метрами.
Через неделю Лена вышла из чата.
* * *
Алла Викторовна узнала об этом случайно.
Секретарь принесла утренний кофе и между делом спросила:
— Алла Викторовна, правда, что вы встретили одноклассницу на остановке?
— Правда. А откуда знаете?
— Подруга прислала скриншот из какого-то чата. Говорит, история по всем знакомым разошлась.
Алла Викторовна поморщилась.
— Я никого никуда не ставила. Просто уехала на работу.
— Ну да, на служебной машине. После того как она вам про свою Ладу рассказывала. — Секретарь улыбнулась. — Красиво получилось.
— Ничего красивого. — Алла Викторовна отпила кофе. — Неловко получилось. Для всех.
Она не лукавила. Ей действительно было неловко — и за Лену, и за себя. Можно было сказать правду сразу. Можно было мягко остановить этот поток хвастовства. Можно было просто уйти.
