Публикация от 18 июня 2026

Марк пришел в девять. Веселый, пахнущий морозом и, теперь я это почувствовала, чужими духами. Приторно сладкими, дешевыми, от которых першило в горле. Он развязывал в прихожей шнурки и что-то насвистывал. – Марик, – сказала я, стараясь голосом не выдать волнения, – к нам приходила женщина. Беременная. Сказала, что ее зовут Кристина. Смешно, но мой муж даже не изменился в лице. Это меня просто убило. Он просто пожал плечами, снял куртку, повесил на крючок, аккуратно расправив плечики. – И что она сказала? – спросил Марк. – Как что?! – взвилась я. – Она говорит, что это твой ребенок! Что вы два года вместе… Что ты… – Ну да, – сказал муж, и голос у него был такой обыденный, будто он сообщал мне прогноз погоды. – Ребенок мой. Буду платить алименты, конечно, все как полагается. Но это ничего не меняет, Люда. Мы можем жить дальше, как и жили. – Как жили? – я просто задохнулась от негодования. – Как мы жили, Марк? Как я стирала твои рубашки и находила на воротничках следы помады, убеждая себя, что это моя помада. Как я готовила твои любимые голубцы, когда ты «задерживался на совещании»? Как же я верила тогда в нашу идеальную жизнь! Марк молча, равнодушно выслушал мой монолог и пошел в душ. – Она первая? – крикнула я ему в спину. Он обернулся, глядя куда-то мимо меня, на холодильник, на магнитики из всех городов, куда мы ездили вместе. И ничего не ответил. – Марк, она у тебя первая? – повторила я. – Какая разница, Люда? Это же ничего не меняет, – задумчиво проговорил Марк. – Есть разница, – ответила я. – Сколько их было? Марк опять пожал плечами. Этот жест… Я его всегда ненавидела, пятнадцать лет ненавидела и молчала. Это его полупожатие, полуусмешка, означавшая «отстань, не твое дело, я тебе ничего не должен». – Две? Три? Десять? – настаивала я. – Люда, прекрати, – устало и раздраженно сказал Марк. – Я прекращу, когда ты ответишь, – прекращать я не собиралась. – Так сколько? Он засмеялся. Нервно и неприятно. – Я не считал. Не считал? Господи, да как я могла не видеть этого столько лет? – Тебе собрать вещи? Или сам справишься? – спросила я каким-то чужим спокойным голосом. – Что ты сказала? – переспросил Марк. – Вещи собирай, – повторила я. – И чем скорее, тем лучше. Чемодан в кладовке. Там еще есть сумка дорожная, если не хватит места. – Люда, ты серьезно? – засмеялся Марк. – Это же и мой дом тоже! – Нет, – сказала я. – Это мой дом. Бабушкин. Добрачный. Ты здесь гость, Марк. Был гостем пятнадцать лет. Он посмотрел на меня с изумлением, и я вдруг увидела, каким он был на самом деле. Не красивый и успешный, а мелкий, суетливый человечишка с бегающими глазенками и вечно влажными ладонями. – Ты не посмеешь, – сказал он. – Да что ты? – усмехнулась я. Я прошла в кладовку, достала чемодан и поставила посреди коридора. – Белье в комоде, рубашки в шкафу. Собирайся. Он ушел в три часа ночи. С чемоданом, сумкой и пакетом, в который запихнул зимние ботинки. Ушел с криками и руганью, хлопнув дверью. Полночи до этого я смотрела, как он мечется по квартире. Как хватает какие-то вещи, швыряет их обратно, звонит кому-то. Может, Кристине? А может, другой? Что-то шепчет и шипит в трубку. Весь вечер и полночи он пытался меня то разжалобить, то запугать. То купить обещаниями, что все изменится, что это больше не повторится. – Пятнадцать лет, Люда! – орал он. – Пятнадцать лет коту под хвост! – Не коту, – сказала я. – А тебе. Иди уже. Марк ушел. На разводе я узнала, что детей у Марка было трое. Три ребенка от трех разных женщин, которые все эти годы получали от него копеечные алименты. Они смотрели на меня, законную жену, как та Кристина, с жалостью и каким-то сочувствием. А я была им благодарна. Всем троим. Если бы не Кристина со своей беременностью, я бы так и жила во лжи.