Публикация от 18 июня 2026

Валентина, покачав головой, ушла в свою комнату. Только Ваня не волновался, разве что сердечко его быстро стучало, потому что в принесенных незнакомцем пакетах угадывались очертания долгожданного грузовичка… …Через три дня, когда Лариса уже уехала, Валя, сев за стол, развернула сверток, оставленный невесткой. Подарок… Вале муж подарков не дарил, считал это лишним, «не баре!». Николай считал лучшим подарком то, что дом держит в достатке и правильности, что не скрипят ступени на крыльце, не течет крыша, а в коровнике свет проведен. Удобно – вот тебе лучший подарок… Женщина шуршала бумагой. И ойкало сердце, по–детски, в предвкушении сказочного… Внутри бумаги пряталась статуэтка. Лежащая на траве лошадь, белая, покрытая глазурью, отливающая перламутром. Грива выкрашена была в серовато–серебряный цвет, глаза – голубые, точно камушки вставлены. Рядом с лошадью лежит жеребенок, рыженький, смешной. Тычется он матери в морду, словно целует. Валентина Петровна даже охнула. У них в избе раньше была такая статуэтка. Дед принес с какого–то базара, сказал, что Вале на забаву. Девочка поставила украшение напротив кровати и смотрела на него вечерами. По душе пришлась игрушка. Угадал дед… А потом статуэтку продали. Нужны были деньги, тогда продали многое – и сервизик, и лампадку красивую, с витражными стеночками, и ту лошадку… Валя в школе была, вернулась, статуэтки уже не было. мать извинялась, уговаривала не расстраиваться, а Валя, подросток, резкая, вся как натянутая струна, взвилась, кричала, убежала потом, укрылась у соседки в сарае и плакала – от того, что без спроса взяли, от того, что жизнь гораздо сложнее, чем хочется и видится в детстве… … Валя провела рукой по мордочке жеребенка. Маленькая шершавинка, то ли брак, то ли еще что, попало под руку. Валентина Петровна еще и еще раз гладила статуэтку, потом перевернула ее. Там, где стояло заводское клеймо, был отколот кусочек. В детстве это место напоминало Вале след от лапки мышонка. — Она… Она! — Валентина пожала плечами и расплакалась. — Надо же… Она!.. Подарок Виктора и Лары пришелся ей по сердцу. Валя стала оттаивать, нежнее смотрела на Ваню, вечером говорила ему о Ларисе, о том, как она его любит… … После Нового Года уволилась из магазина Зинаида. — Ты это зачем? — Лариса удивленно сидела напротив подруги. Та отводила глаза. — Так надо. — Ну ясное дело! С хорошего места уходить – это «так надо». Что стряслось? — Я Романа Павловича бросила. Зина встала и отошла к окну. А там, под снежным покрывалом, спала земля, видела сны про лето, жаркие ветра и проливные дожди, про стрижей, рвущих небо на полоски, и котят, что народятся весной, запищат у матери под пузом, требуя молока… — Ну бросила и бросила. Он велел уйти, что ли? — Нет. Я сама. Я парня встретила, нравимся мы друг другу. Ну… Ну и ребенок у нас будет… Зина замолчала, испуганно обернувшись. Сейчас рассудительная, строгая Лариса отчитает её, обзовет бранным словом, только ударить не посмеет. Мать бы обязательно ударила… Ларка, вскинув брови, наблюдала, как затравленным зверьком Зинаида смотрит на неё, как нервно теребит рукав кофты. — Так а что увольняться–то? Спокойно отработай и иди в декрет. Роман знает? — Нет. Я боюсь, что, как узнает, мстить начнет. — Кому? Тебе? — Лариса рассмеялась. — Да ты что?! Глупенькая! Ну, хочешь, я с ним поговорю? — Нет. Я решила. Мы со Стасиком уедем. У него родня под Брянском, там поживем, а дальше посмотрим. — Жаль… Очень хочется ребеночка твоего посмотреть… … Весна. Еще расхлябанно чавкает под ногами земля. Еще поля только–только покрываются щетинкой ростков, словно пушком детская головка, ещё в низинах и оврагах лежат комочки снега. Ваня бегает и тыкает их палкой. А Валентина внимательно следит за внуком, не упал бы куда. Лариса обещала скоро приехать. Может, завтра, может, чрез два дня… — Я Ваню заберу с собой, — Лара стояла перед свекровью, точно вещь какую вымаливала. — В школу ему скоро, да и вообще, со мной жить он должен. Валентина Петровна вздрогнула.