Публикация от 18 июня 2026

говорила, что скоро заберет его с собой, что нужно подождать, а пока пусть Ванька слушается бабушку, не безобразничает… Ваня мать очень любил, как, впрочем, любой ребенок, особенно сын. Между ним и ею была особая, молчаливо–чувственная связь, там не нужно было что–то рассказывать, объяснять. Общались просто глазами… У Вали душа кровью обливалась, когда мальчонка, во сне всегда говорливый, шумный, звал Ларису, что–то сумбурно ей рассказывал, садился на кровати и, щуря глаза, искал Ларку в комнате. Но и отдавать его матери Валентина не хотела, ведь тогда она останется совсем одна, в холодной, тихой избе. Муж Валентины Петровны, человек суровый, строгий, с особым внутреннем стержнем, умер, когда Юрке было лет пятнадцать. Тогда разбиралось дело о хищениях на лесозаготовках, он как будто был причастен. Не пережил такого позора, напрасных обвинений, сердце не выдержало… Валя пролежала недвижимо неделю, Юрку пока к себе взяли соседи. А потом встала, зажила, но как будто обломилось в ней что–то, словно во сне существовала, с пеленой на глазах. И что бы Юрка не творил, как бы не куролесил, не ругала, лишь бы только рядом был… … — Не успею! Магазины уже все закрыты, что же делать?! — Лариса заспешила к гардеробу. — Девушка! Девушка, подождите! — Виктор, отыграв последние аккорды очередной танцевальной мелодии, сказал, что пойдет покурить. В зале включили магнитофон, пары снова задвигались, как будто это не отдельные люди, а единый, чешуйчатый организм, подчинившийся незамысловатому ритму. — Что? Простите, вы мне? — Лариса оглянулась. — Да, вам. Извините, я хотел с вами потанцевать, а вы… Вот так уйдете? Так скоро? Лара поискала глазами Зинаиду, но той не было видно. — Да, вот так и уйду. Мне нужно купить что–то для свекрови. Завтра еду к ней и моему сыну в деревню, нужно привезти гостинец. У Валентины Петровны скоро день Рождения, я забыла, а магазины закрываются… — она посмотрела на часы, — очень скоро. Лариса знала, что среди молодежи особой популярностью уже не пользуется. Вдова, с ребенком, при отсутствии жилья и, наверняка, с кучей других проблем, она болталась где–то на отмели, а вся охота на невест шла на глубине, ей недоступной. Хотя уж какое теперь замужество!.. — Так давайте поспешим! Где ваш номерок? Виктор выхватил из ее рук белый ярлычок с номером, перепрыгнул через загородку и нашел пальто. — Ваше? Надевайте, бежим! Лариса растерянно натягивала пальто, путаясь в рукавах, потом почувствовала, как мужчина нацепил на ее голову шапку. — И куда? Вообще куда мы пойдем? Я вас даже не знаю! — И я вас тоже. Но это же интересно! Бежим!.. … Валентина Петровна, отогнув шторку, смотрела, как Лариса открывает калитку, как пропускает вперед какого–то мужчину. Тот что–то говорит, смеется, держит в руках сумки. Ваня, услышав голос матери, быстро оделся и выскочил на улицу. — Мама! Мама! Приехала! За мной приехала! — мальчишка прыгал и кричал рядом со смущенной Ларой, потом заметил чужака, замолчал и уставился на него. — Ваня, познакомься, это мой знакомый, Виктор. Он музыкант. Зашли в избу. Там, у стола, сложив руки на груди и плотно сжав губы, стояла Валентина. — Добрый день, — весело поздоровался с ней гость. — Меня Виктором зовут. Мужчина протянул женщине руку. Она отвернулась. — Валентина Петровна! — Лариса, раздевая улыбающегося Ваню, посмотрела на свекровь. Прямая, широкая в плечах спина, платок накинут резко, без единой складки, руки держат его кончики, мнут между пальцами. Недовольна… — Что, Лариса? — строго переспросила она. — Что ты хочешь мне сказать? — Я приехала. Вы не рады? — Притащила хахаля, а мне радоваться?! Может быть, поклоны ему отвешивать еще? Как вас там? Виктор? — Вы совершенно правы. Виктор. Ну, Лариса Николаевна, я поеду, наверное. У меня завтра лекции, нужно быть свежим и отдохнувшим. Виктор, подмигнув мальчику, чмокнул Ларису в щеку и зашагал по дороге к станции. Его провожали любопытные взгляды соседей. Лариса покраснела.