Публикация от 18 июня 2026

Валентина Петровна замерла на миг, отвлекшись от разложенных на столе карт, потом, мельком взглянула на невестку: — Да ну ерунду–то говорить! Сиди уже, тут дел много. — Нет, я уеду. Не хочу здесь жить. Деньги вам буду присылать на Ваню. — Значит, муж в землю, а ты бежать? Ребенка по боку? Все вы в город ринулись. Вон, Зинка Власова тоже чемоданчик собирает… И что вам там, медом намазано, что ли? А тут кто будет работать? Пить–есть любите, поди, и хлебушек свежий, и молочко… А за коровами старух оставляете ходить. Ты на руки мои поглядела? Смотри, в трещинах все, зудит да дергает, а я работаю. На вас, таких ласточек… Свекровь сунула под нос Ларисе свои распухшие руки. Та отвернулась. — Ну и бросай! Бросай нас с Ванечкой! Не любишь нас, Юрку похоронила, беги за легкой жизнью… Валентина Петровна всхлипнула. Вся жизнь ее разваливалась, трещала. Нет сына, любила она его, родного, нежного. Бывало, придет он с работы, сядет с ней рядышком, как в детстве, прижмется к плечу и одно только шепчет: «Мамка… Мама…» А у неё уж сердце заходится от любви, млеет… Потом в доме появилась Лариса. Любить её Валентина не могла, даже когда внука ей родила, Ванечку. Но зато была полна изба, все при ней, при Вале, вроде семья… А теперь всё… Всё прахом… …За легкой жизнью поехала Лариса… Да, рано не вставать, скотину в поле не гнать, в грязи не копошиться, хлюпая в резиновых сапогах по меже… Забот меньше, но и в городе такие приезжие никому не нужны. Лариса и Зина, две беглянки, сняли одну комнату на двоих, всё, что было, все деньги, в «общий котел» кинули. Зина, пользуясь одной ей известными связями, устроила их с Ларисой в галантерейный магазин, продавцами. Дело нехитрое, считать обе умели хорошо, людям улыбаться тоже. Ларису поставили за прилавок с нитками, пряжей и прочим рукодельным инвентарем, Зина, девушка модная, видная, отхватила себе парфюмерный отдел. Рядом с ней всегда крутились мужчины, провожали, встречали, она стреляла глазками и жеманно поводила плечиками, но ночевала всегда дома, в комнате вместе с Ларисой. Когда жили в деревне, Лариса с Зиной практически и не знали друг друга. Только когда Валентина Петровна сказала, что Зинка тоже в город уезжает, Лариса сама пришла к ней, уговорила ехать вместе. — А Ванька как же? С ребенком никуда не возьмут. Можно, конечно, в садик его устроить, но сначала работу надо найти, — прищурившись и подкрашивая глаз, проговорила Зинаида. — Ваня останется тут. С бабушкой. Буду навещать, деньги им присылать. — А что ты тут–то не останешься? Валентина не вечна, дом все равно твой будет. А что слухи ползают, так дави их. Мало ли кто про кого говорит! — И ты знаешь? Ну, про Юру моего и фельдшера… — Лариса поморщилась. — Я? Знаешь, я в то, то своими глазами не видела, особо не верю. Нет, наука – другое дело, а вот кто там к кому бегал, дело не моё. Юра на тебя всегда смотрел, о тебе говорил. Идешь ты по улице, он шею свернет, пока тебя провидит, придешь ты на танцы, он сразу расцветает… Зина вдруг отвлеклась от зеркала, повернулась к Ларисе и, положив ей руку на плечо, продолжила: — Понимаешь, его уже нет, сохрани о нем хорошее, помни только это… Чтобы потом Ване рассказывать… А плохое, черствое, если и было, пусть с другими останется. А ты живи дальше. Ладно, поедем вместе, может, так тебе и лучше. У меня в городе дядька есть, магазин галантерейный открывает, продавцов ищет. Пойдешь? Лариса кивнула. — Спасибо, Зин. Я твоя должница буду. — Брось! Хорошо всё будет, это я тебе говорю!.. Так и порешили… … И вот уже Лариса уверенно, улыбаясь покупателям, выбирает нитки – кому какие, да для чего. Сама она шить умела, хотя дело это не любила. Но машинка швейная в доме всегда была, Ваньке первые костюмчики сама строчила, себе платья тоже выкраивала по журналам. Директор магазина, Зинкин дядя, Роман Павлович, Ларисой был доволен, премии иногда давал, хвалил.