Публикация от 18 июня 2026

Лариса уверенно шагала по дороге, ловя на себе взгляды прохожих. Она всё победила, снова счастлива, и целая жизнь впереди! — Гляди! Лариска! Куды она? — К своим, наверное. Модная стала! Продавщица, а поди ж ты! Говорят, нашла себе кого–то в городе, вот он её и одевает. — Да не, вряд ли! Кому она нужна, с ребенком, необразованная! — А пальто–то какое! Пальто! Ну, кучеряво живет! Эй, Лариса, чего не здороваешься? Женщина остановилась и, гордо подняв голову, спокойно кивнула: — Здравствуй, теть Ир. А ты всё за чужую жизнь переживаешь? — А чего мне за свою переживать–то? Всё ладно–складно, муж, вон, дома сидит, накормлен, доволен, Зинка в городе, пристроена, во дворе у меня чистота, порядок. Нечего мне переживать! — Ну да, Зину я в городе видела. Привет вам передает. Уезжает она, с мужем. Ребеночек скоро у них родится. Лариса усмехнулась, кивнула, прощаясь, и пошла дальше. А Ирина Егоровна, открыв рот, смотрела ей вслед. — Кого родит?! Что ты несешь?! Какой муж?! Но Лара не стала ничего объяснять, пусть сами разбираются. … Лариса в деревне давно не жила. За это её некоторые осуждали. Знамо ли дело, муж только пять месяцев, как умер, а вдова, погоревав, махнула в город, оставив свекрови Ваньку, сына своего. Мальчику тогда было пять. — И куда собралась? Горе тебе совсем разум отшибло? — глядя, как невестка собирает вещи, бубнила свекровь, Валентина Петровна. — Ванька скучать будет, и сама где пристроишься, кем? Валентина Петровна о сыне горевала. Несчастный случай произошел на лесопилке, спасти мужчину не удалось. Приходил потом председатель, и так, и этак приставал к семье с хитрыми вопросами. Лариса сразу поняла, что не чисто дело, стала выяснять, что и как произошло. Мужики молчат, глаза отводят. Только дед Никита, известный на всю округу пьяница, велев зайти к нему вечерком, усадил гостью за стол, плеснул себе и ей по рюмашке, огурцы в миске выставил солёные, капустку, картошки наварил, кивнул, чтобы ела, а потом, после третьей, «за упокой», рассказал, что Юрка, Ларисин муж, подрался с сыном председателя, за что, не сказал. Да только толкнули Юру, он ударился об угол агрегата… А всем сказали, что голова у Юрки просто закружилась, вот и упал. Председатель всех запугал, мол, уволит, если кто проболтается. И куда тогда идти, ведь вокруг всё разваливается, вот мужики и испугались правду сказать… — Да ты пей, пей, Ларка. Так легче будет! — дед Никита плеснул еще себе, гостье, крякнул, хлопнул себя по коленке и залпом выпел. Раньше он мог пить много, долго, получал от этого удовольствие, но сильно не хмелел, теперь же, постарев, быстро терял рассудок, обмякал и чаще всего начинал плакать, ругая свою пропащую жизнь. Вот и теперь, закусив огурцом, захныкал, вытирая глаза мятым клетчатым платком, потянулся к Ларисе, чтобы та успокоила его, но женщина отвернулась. закрыв глаза, вздохнула, а потом, вскочив, убежала из избы. Дом председателя стоял в самом начале улицы. Женщина, чуть запыхавшись, дошла до калитки, дернула – закрыто. — А ну выходи, Андрей Васильевич! Выходи, иначе хуже будет! Зажегся в окошке свет, выглянуло испуганное лицо. — Чего буянишь, Ларка? Спать иди, поздно уже! —Нет, не уйду. Не уйду, пока ты правду не скажешь. Выгородил Кирилла своего? Думаешь, так с рук сойдет?! Убийцы вы! Трусливые, гнилые сморчки! А ну иди сюда, я тебе глаза повыцарапаю! Лариса ткнулась в калитку, та зашаталась, скрипнула, но не отворилась. Андрей Васильевич, юркнув обратно в комнату, судорожно натянул штаны, рубашку, трясущимися руками застегнул пуговицы и шикнув на жену, чтобы молчала, вышел во двор. Подойдя к Ларисе, он презрительно смерил её взглядом. — У, да ты выпивши! А я–то думаю, что буянишь… — А где Кирилл? Кирилл твой где? Пусть тоже приходит, расскажет, как мужа моего головой, как…