Истории из жизни
MAX ·
Маргарита была уверена, что это провинциальная, избалованная Марина тянет из ее гениального Игоря жилы и настраивает против матери.
Антонина верила, что это холодный, расчетливый эгоист Игорь заставляет ее нежную девочку Мариночку становиться жесткой и потребительски относиться к родителям.
А правда оказалась страшнее и проще. Их дети спелись. Они создали идеальный союз двух инфантильных потребителей, свято верящих, что родители — это неисчерпаемый ресурс, банкомат и бесплатная прислуга, у которых не может быть своих желаний, болезней и личной жизни.
Знаете, Маргарита Павловна… — Антонина выпрямила спину. В ее мягких глазах вдруг блеснула сталь, которую никто никогда там не видел. — Я ведь билеты не сдала.
Маргарита замерла, не донеся чашку до губ.
— Не сдали?
— Нет. Я сказала Марине, что билеты невозвратные. Хотя это не так. И что я уезжаю. Она бросила трубку. Третий день не звонит. Думает, я сломаюсь, приползу извиняться и умолять разрешить мне посидеть с внуками.
Губы Маргариты медленно растянулись в улыбке. Это была не дежурная светская улыбка, а хищный, восхищенный оскал.
— Браво, Антонина Васильевна. Просто браво. А я… я не отдала документы на дачу. Игорь приезжал вчера, орал, что я ломаю им жизнь. Что я не мать, а жадная старуха. Я молча собрала его любимые домашние котлеты, которые лепила полдня, выбросила их в мусорное ведро прямо при нем и выставила его за дверь.
Они посмотрели друг на друга. Искра понимания вспыхнула между ними, превращаясь в пламя настоящей солидарности. Больше не было враждующих кланов. Были две матери, которых загнали в угол.
— Официант! — Маргарита элегантно подняла руку. — Пожалуйста, заберите чай. И принесите нам бутылку вашего лучшего шампанского. «Вдову Клико», если есть.
Официант, молодой паренек, слегка опешил, но кивнул и убежал.
— Шампанское? В среду вечером? — робко улыбнулась Антонина.
— Сегодня не просто среда, Тоня, — Маргарита впервые назвала ее по имени. — Сегодня день подписания пакта. Мы с вами долгие годы вели холодную войну друг с другом. А враг, оказывается, был совсем в другом месте.
Официант принес охлажденное шампанское в ведерке со льдом и с хлопком открыл бутылку. Золотистая жидкость запенилась в высоких бокалах.
Маргарита взяла свой бокал.
— Я предлагаю тост. За нас. И за то, чтобы научить наших обнаглевших деточек жизни.
— За нас, Рита, — твердо ответила Антонина, и их бокалы со звоном встретились.
Выпив по глотку, они склонились над столиком, словно заговорщицы.
— Итак, каков план кампании? — деловито спросила Маргарита, доставая из сумочки блокнот и дорогую перьевую ручку. — Мы должны ударить по всем фронтам одновременно. Никаких поблажек.
— Первое и самое главное, — начала Антонина, чувствуя, как внутри разливается горячая уверенность. — Финансы. Мы полностью перекрываем кран.
— Согласна. Записываю: «Полное финансовое эмбарго». Никаких переводов «до зарплаты», которые никогда не возвращаются. Никаких покупок зимней одежды внукам за наш счет. Никаких оплат их кредитов, потому что им «задержали премию». Они взрослые люди. Им по тридцать лет! Пусть учатся жить по
средствам.
— Второе, — Антонина прищурилась. — Логистика и обслуживание. Я больше не прихожу убирать их квартиру перед праздниками.
— А я больше не привожу им фермерские продукты и домашнюю выпечку по выходным. И мы обе прекращаем быть круглосуточными бесплатными нянями.
— Подожди, Рита, — Антонина слегка замялась. — Внуков жалко. Они-то ни в чем не виноваты. Пашка и Лизонька — ангелы.
Маргарита накрыла руку Антонины своей.
— Тоня, послушай меня. Мы не отказываемся от внуков. Мы отказываемся быть удобными рабынями для наших детей. Мы будем брать внуков. Но только тогда, когда нам это удобно. На наших условиях. Поход в зоопарк в субботу? Пожалуйста. Забрать на две недели, чтобы мама с папой пили коктейли на пляже, пока у Тони скачет давление? Нет. Если они хотят уехать — пусть платят профессиональной няне. Посмотрим, сколько останется на Мальдивы, когда они узнают московские расценки на
