Лена не звонила недели три. Потом написала — что-то нейтральное, про маму. Я ответила коротко. Она снова написала. Я снова ответила. Мы как-то перешли в другой регистр — ровный, без претензий с обеих сторон. Она больше не напрашивалась в гости. Я не звала.
Честно говоря, не скучала.
Белую скатерть я постирала и убрала в шкаф. Стол стоял пустой — в хорошем смысле, в том смысле, что за него можно сесть когда захочешь и с кем захочешь. Без меню. Без списка пожеланий. Просто так.
Иногда я думаю: почему так долго? Почему столько лет? Но, наверное, у каждого человека есть момент, когда льдина трогается с места — медленно, но уже необратимо.
Моим моментом стал листок бумаги со списком блюд, прикреплённый магнитом к холодильнику.
И пустой красивый стол, на который я указала с самой широкой улыбкой в своей жизни.
