Истории из жизни
MAX ·
— Ты… ты знала? — он вдруг прищурился, глядя на меня. — Ты же там работаешь. Почему не сказала раньше? Когда я только забор ставил?
Я подняла на него глаза. Вспомнила веранду. Вспомнила Ладу, охнувшую под его кроссовком. Вспомнила «заткни шавку».
— Ты же сам сказал, Денис, — я пожала плечами. — Что ты там всё «прирезал» по-тихому и что у тебя в администрации всё схвачено. Я думала, ты профессионал. Зачем мне лезть в чужой бизнес со своими советами?
— Ты сука, — выдохнул он.
Стас вздрогнул.
— Денис, не смей так говорить о моей жене!
— Твоя жена меня подставила! — Денис сорвался на крик. — Она знала и молчала! Она специально дождалась, пока я всё построю! Пока я в долги влезу!
Он шагнул ко мне, занося руку для какого-то нелепого жеста, то ли толчка, то ли удара. И в этот момент Лада, которая последние три года с трудом поднималась с подстилки, вдруг оказалась между нами. Она не рычала. Она просто встала, оскалив желтые клыки, и издала такой низкий, утробный звук, что Денис отпрянул.
— Уходи, Денис, — сказала я. — Акт уже в системе. Его нельзя отозвать. Через три дня придет постановление суда.
— Я тебя уничтожу, — прошипел он, хватая куртку. — Я ко всем твоим начальникам зайду. Ты вылетишь с работы с волчьим билетом!
Он хлопнул дверью так, что зазвенели стекла. Стас сел на диван и закрыл лицо руками.
— Марин… ты правда знала?
Я подошла к нему. Положила руку на плечо.
— Стас, я инженер. Я не гадалка. У него был проект, утвержденный кем-то другим за взятки. Я просто проверила его на соответствие закону. Разве это преступление — делать свою работу?
Стас молчал. Он понимал, что я права, но ему было страшно. Ему всегда было страшно перед братом.
А я чувствовала странную легкость. Я знала, что будет дальше. В земельном праве нет места эмоциям. Есть только линии. Красные, зеленые, черные. И Денис переступил через них всех.
Следующий месяц превратился в юридическую мясорубку. Денис пытался судиться. Он нанял адвоката, того самого, который «решает вопросы». Но против ведомственной карты коллекторов высокого давления не попрешь. Водоканал занял жесткую позицию: любая авария на этом узле оставит без воды два микрорайона. Рисковать ради одного автомощика никто не собирался.
Банк, узнав о предписании к сносу, мгновенно потребовал досрочного погашения кредита. Имущество Дениса — его новенькая «Тесла», квартира, которую он заложил под бизнес, — всё оказалось под арестом.
Он звонил Стасу. Умолял. Плакал. Просил денег.
— Брат, помоги, меня на улицу выкидывают! Коллекторы уже у двери!
Стас смотрел на меня. Я качала головой.
— У нас нет таких денег, Стас. И ты это знаешь.
Я видела, как Денис ломается. Как исчезает его спесь, как тускнеют оранжевые вставки на его обуви, которая теперь казалась поношенной и грязной. Он потерял всё за пять месяцев. Всё, что строил на обмане и наглости.
В конце марта Томск накрыла ранняя оттепель. Грязный снег оседал, обнажая мусор и серую, промерзшую землю. Я стояла у окна своего кабинета и смотрела, как по улице медленно идет человек. В нем было трудно узнать прежнего Дениса. Старая куртка, сутулые плечи. Он шел к остановке автобуса. Его машину забрали за долги еще в феврале.
Бизнес-центр на Иркутском тракте превратился в груду строительного мусора. Две недели назад туда приехали экскаваторы. Денис пытался бросаться под ковш, кричал про «произвол», но судебные приставы быстро привели его в чувство. Снос стоил дорого, и эти расходы тоже легли на его плечи.
Стас в ту ночь не спал. Он всё ворочался, вздыхал, а под утро сказал:
— Знаешь, Марин… мне его жалко. Он же брат.
— Мне тоже было жалко, — ответила я, глядя в темноту потолка. — Пока он не пнул собаку. Ты ведь понимаешь, Стас, что человек, который бьет того, кто не может ответить, рано или поздно ударит и тебя. Просто ты был ему выгоден. А Лада — нет.
Стас ничего не ответил. Наверное, он впервые об этом задумался.
