Истории из жизни
MAX ·
Стук в дверь раздался ровно в тот момент, когда я собиралась отправить в мусорку очередную порцию подгоревших блинчиков. Три часа ночи — не лучшее время для кулинарных экспериментов, но бессонница и рецепты в ВК видео — опасное сочетание.
— Если это снова Петрович со своей самогонкой, клянусь, я… — пробормотала я, вытирая руки о фартук с надписью «Лучший повар понедельника».
Стук повторился. На этот раз тише, словно человек за дверью передумал и решил уйти. Я выглянула в окно — темень хоть глаз выколи, только фонарь у калитки мерцает, как светлячок с похмелья.
Открыв дверь, я застыла. На пороге — плетеная корзина. «Только не это,» — пронеслось в голове, когда из корзины донеслось тихое хныканье.
Два младенца. Один спал, сжав крошечные кулачки, второй смотрел на меня глазами, полными слез. Рядом записка, почерк нервный, торопливый: «Пожалуйста, спасите их. Это единственное, что я могу сделать».
— Твою ж… — я осеклась, вспомнив про детей. — То есть, боже мой.
Руки дрожали, когда я заносила корзину в дом. Тридцать пять лет, одинокая женщина с котом, который даже мышей не ловит — и вдруг дети. Я всегда мечтала о них, но как-то более… традиционным способом.
— Так, спокойно, Анна, — сказала я себе, укладывая младенцев на диван. — Сейчас мы позвоним в полицию, и…
Телефон уже в руках, номер набран, но палец завис над кнопкой вызова. Перед глазами промелькнули кадры из новостей про детские дома, истории знакомых, которые работали в системе опеки. Нет, только не это.
Плачущий малыш снова подал голос. Я метнулась к холодильнику — литр молока. Сойдет. Интернет услужливо подсказал, как приготовить молочную смесь для новорожденных в домашних условиях.
— Ну-ну, тихо, маленький, — приговаривала я, пока кормила первого малыша. — Вот так, молодец.
Второй проснулся и тоже заплакал. Я металась между ними, как пингвин на роликах, пытаясь успокоить обоих одновременно.
Утро застало меня на кухне. Недоеденные блинчики превратились в подставки под детские бутылочки, а я сидела, обхватив голову руками, и смотрела на спящих младенцев.
— Что же мне с вами делать? — прошептала я.
Один из малышей улыбнулся во сне, и что-то внутри меня оборвалось. Или наоборот, срослось. Я посмотрела на телефон, потом на детей, снова на телефон. И решительно удалила набранный номер полиции.
— Ладно, детки, — сказала я, чувствуя, как губы расплываются в улыбке. — Кажется, у вас теперь есть мама. Немного бестолковая, но очень старательная.
В этот момент оба малыша проснулись и заплакали в унисон.
— И да, нам срочно нужно научиться менять подгузники, — вздохнула я, открывая интернет. — Потому что, кажется, у нас намечается очень интересное утро.
16 лет пролетели как один день. Хотя нет, вру — как одна бесконечная серия «Санты-Барбары», где каждый эпизод наполнен драмой, комедией и неожиданными поворотами сюжета.
— Тётя Анна, а почему у нас нет детских фотографий? — спросила как-то Кира за завтраком, ковыряя ложкой овсянку.
Я чуть не подавилась кофе. За 16 лет я научилась виртуозно врать про несуществующую сестру, придумала целую историю про трагическую автокатастрофу и даже всплакнула пару раз на родительских собраниях, рассказывая, как героически взяла на себя заботу о племянниках.
— Они… сгорели при пожаре, — выпалила я первое, что пришло в голову.
— Вместе с мамой и папой? — подключился к допросу Максим, оторвавшись от своего телефона.
— Нет, это был другой пожар, — я почувствовала, как начинаю запутываться в собственной лжи. — В фотоателье. Там были все пленки…
— В цифровую эпоху? — Кира подняла бровь. Вылитая я в молодости, только с большей дозой сарказма.
— Милая, ты доешь свою кашу? А то опоздаем в школу.
Работа на двух работах научила меня виртуозно менять тему. Утром — бухгалтер в строительной фирме, вечером — репетитор английского. Между этим — готовка, уборка, проверка домашних заданий и бесконечные родительские чаты, где мамочки соревновались, чей ребёнок гениальнее.
