Истории из жизни
MAX ·
Прошло еще несколько лет. О Зое Викторовне написали в областной газете, назвав «мастером золотые руки». Ее приглашали консультировать в Дом Моды соседнего областного центра — города Новограда. У нее появились ученицы — такие же, как она сама когда-то, отчаявшиеся женщины с пустыми глазами, но жилистыми, рабочими руками. Она учила их не только крою, но и умению говорить «нет». Умению не бояться одиночества. Умению жить без оглядки на чужое мнение.
Свое старое имя «Зойка» она слышала теперь только иногда, сквозь сон. Оно стало для нее далеким, словно детское прозвище. По-настоящему красивой она стала только к сорока годам. Исчезли морщины голодной усталости, спина выпрямилась, а в волосах появилась благородная, ранняя седина, которую она никогда не закрашивала.
В свой юбилейный день она стояла у огромного окна своей новой, светлой мастерской, которую оборудовала в бывшей заводской столовой (завод давно разорили, и производственные помещения ушли с молотка). В руках она держала отрез шуршащего шелка цвета морской волны. В дверь тихо постучали. Это была Леночка. Ныне Елена Павловна, главный архитектор их города, уставшая женщина с чертежами в тубусе, которая пришла неловко поздравить Зою Викторовну и попросить сшить ей первое в жизни нефункциональное платье — просто для души.
Зоя улыбнулась, приложила ткань к лицу Леночки, прищурилась и сказала:
— Этот цвет — чтобы помнить море. Ты же никогда не видела моря, Лена? Вот и съездишь. В этом платье.
— А как же работа? Проекты? — растерялась та.
— Работа подождет. Она всегда ждет. А жизнь — нет, — твердо ответила Зоя Викторовна и ловко, одним движением, развернула ткань на столе, придавив край тяжелыми портновскими ножницами.
Ножницы сверкнули в лучах весеннего солнца, заливая комнату серебристым светом. И этот свет был похож на обещание того самого, долгого и заслуженного счастья, которое не спрашивают у судьбы, а выкраивают собственными, натертыми до кровавых мозолей, руками.
