Истории из жизни
MAX ·
Лидия устало опустилась на лавку. Да, жена председателя. Игната Семеныча не стало пять лет назад. Через год после его смерти Андрея выбрали на его место — фронтовик, грамотный, хозяйственный. Игнат Семеныч любил Веру тайно, баловал. Андрей же будто не замечал ее. И вот теперь нашел способ окончательно убрать ее из своей жизни.
— Мама, правда? — Вера, заплетая косу, сбежала с крыльца. Глаза ее были полы страха. — Отец выдает меня за Терентия?
Она упорно называла его отцом, цепляясь за это слово, как за соломинку.
— Правда. Но я что-нибудь придумаю. Не выйдешь ты за него. Даже если сваты придут, свадьбу отложим до осени. А там…
Утром на столе Лидия нашла записку, написанную неровным, торопливым почерком:
«Прости, мама. Уезжаю. Так будет лучше для всех. Не беспокойся, в городе устроюсь, напишу. Отец, прости и ты меня. За то, что я есть. За то, что всегда была твоей болью. За то, что мой настоящий отец — твой враг. И за то, что украла документы из сейфа. Должен быть рад — меня больше нет в твоем доме. Вера».
Лидия бросилась к сейфу — ключ торчал в замке. Но гнев сменился облегчением: дочь спасена от несчастной доли. Она сильная, выживет.
Андрей бушевал: «Как я в глаза людям смотреть буду?». Лидия ответила тихо: «Ее больше нет в твоем доме. Разве не этого ты хотел?»
Четырнадцатилетний Мирон пожал плечами, двенадцатилетняя Света и семилетний Артем плакали. «Раз ушла — чтоб не возвращалась!» — крикнул Андрей. Лидия лишь вздохнула. Нет, не вернется. Не таков характер.
Через три месяца пришло письмо: Вера поступила в медучилище. Лидия улыбнулась. Василий же, к ее удивлению, стал иногда спрашивать: «Что пишет? Как там?»
Прошло одиннадцать лет.
— Вера Игнатьевна, к вам женщина, говорит, мать, — сообщила санитарка.
— Мама? — сердце Веры екнуло. — Просите!
Она быстро прибрала бумаги на столе. В дверях стояла Лидия, постаревшая, согбенная, с двумя огромными авоськами.
— Мамочка! — Они обнялись крепко, как будто расстались вчера.
— Дочка, принимай груз, тяжелый.
— Зачем столько тащила? А где Артем?
— Ты разве не получала письмо? В армию забрали.
— Господи, конечно, ему ведь восемнадцать… Нет, не получала, наверное, затерялось. Садись, рассказывай все.
— Что рассказывать-то… Мирон во флоте, во Владивостоке. Женат, двое детей. Света в Москве, скоро рожать должна. Все разлетелись, как птенцы… Одни мы с отцом остались.
— Как… папа? — тихо спросила Вера.
— А что папа… Работы много. Но постарел, осунулся.
— Он так и не хочет меня видеть.
— Ошибаешься. Гордость не пускает. Да что про нас, ты как? Жених есть?
— Есть. Скоро познакомлю. А меня заведующей отделением назначают.
Лидия всплеснула руками: «Какая же ты умница!». Вечером, в квартире Веры, Лидия познакомилась с Юрием, солидным, спокойным инженером. Но едва он вышел, Вера взяла мать за руку:
— Говори. Что болит?
— О чем ты?
— Я все вижу. Морщишься, когда думаешь, что не вижу. Завтра же на обследование.
— За тем и приехала, — призналась Лидия.
Диагноз был страшным и беспощадным. «Почему раньше? Ты же врач!» — рыдала Вера. «Сапожник без сапог, дочка…» — шептала мать. Операция была уже бессмысленна.
Через два месяца Лидии не стало.
Хоронили на сельском кладбище. Андрей стоял поодаль, каменный. К Вере подошел только дядя Семен. Остальные родственники держались в стороне. Больнее всего было за мать — из детей проводить ее пришла только Вера. Мирон был в море, Артем на границе, Света сослалась на беременность.
— Дядя Семен, если отцу помощь нужна будет — пишите, — сказала Вера на прощание.
— Обязательно. А вот заслужил ли он ее…
— Заслужил. Он дал мне кров. Одевал, кормил, ругал за двойки. И маму он любил… сильно любил.
Андрей заперся в доме. Вера постояла у калитки и уехала. Не сейчас.
Но через два месяца пришло письмо от Семена: «Верочка, приезжай. Плох Андрей. Запил. Дел не ведет, нового председателя назначили. Писал Мирону и Свете — от сына ответа нет, Света сказала, с малым не доехать».
