Истории из жизни
MAX ·
ТЕЛО МОЕГО МУЖА ОСТЫВАЛО В ТАЙГЕ, а его лучший друг, который его грохнул, целовал меня на поминках, шепча, что я всегда была его — вот только я знаю
Осенний лес встретил их молчаливым великолепием, когда они въезжали в царство багряных кленов и золотых берез. Марк, сидевший рядом с Вадимом за рулем, улыбался, глядя в окно на мелькавшие стволы. Лев, занимавший заднее сиденье, чувствовал знакомое сжатие в груди. Он знал, что в условленном месте их будет ждать еще один человек. И он не ошибся.
На опушке, у старого покосившегося указателя, стояла она. Валерия. Ветер играл ее темными, как крыло ворона, волосами, а в руках она держала небольшой рюкзак. Увидев машину, ее лицо озарила быстрая, как вспышка, улыбка.
— Мужчины, я уже начала скучать! — воскликнула она, легко впрыгивая в салон и бросая рюкзак к ногам Льва.
Марк обернулся, и его взгляд смягчился. — Выждала всего пять минут, а уже скучаешь? Терпения, птичка.
Лев отвернулся к окну. Густой хвойный воздух, врывавшийся в приоткрытое стекло, не мог заглушить тонкий аромат ее духов — сладковатый, навязчивый. Он снова подумал о той, что осталась в городе. Об Алене. Как она провожала Марка этим утром, поправляя воротник его куртки, — жест до боли привычный, нежный. Он видел, как ее пальцы, тонкие и светлые, задержались на ткани на мгновение дольше необходимого. И видел, как взгляд Марка, отвечая на прикосновение, стал на миг рассеянным, устремленным куда-то внутрь себя. Лев тогда отвернулся, чувствуя жгучую, старую, как сама эта тайга, боль.
Они ехали молча, пока Валерия щебетала о новой кофточке, о смешном видео, о чем-то еще, столь же легком и невесомом. Вадим изредка вставлял односложные реплики, Марк смеялся. Лев же был погружен в себя. Он вспоминал их последний серьезный разговор с Марком, случившийся неделю назад в гараже, среди запаха масла и старого металла.
— Зачем ты ее снова везешь, Марк? — спросил он тогда, откручивая колесо у внедорожника. — В прошлый раз же договорились — только мы трое. Мужская охота. Тишина.
Марк, сидя на старом ящике из-под инструментов, курил. — Она просилась. Ей скучно в городе. Да и что в этом такого? Воздухом подышит.
— Воздухом… — Лев с силой закрутил гайку. — А Алена?
Наступила пауза, наполненная только гулом фонаря под потолком. Марк медленно выдохнул дым. — Алена — моя жена. И это отдельно. А это… просто жизнь, Лев. Не усложняй.
— Я не усложняю. Я помню, как мы начинали. Всех нас. Помнишь поляну у Глухого озера? Ты, я, Вадим. Без всего этого. — Он махнул рукой, словно отмахиваясь от невидимого облака лжи.
— Все меняется, — тихо сказал Марк. — Мы изменились.
Да, изменились. Лев смотрел сейчас в заоконную мглу, чувствуя, как что-то ценное и хрупкое, связывавшее их когда-то невидимыми нитями, безвозвратно распалось, превратилось в прах. Он уловил взгляд Вадима в зеркало заднего вида — быстрый, понимающий. Вадим тоже молчал. Он всегда был тихим, словно могучий лес, умеющий хранить секреты.
Остановились у старой избушки, их постоянного пристанища. Сруб, почерневший от времени и дождей, стоял на небольшой поляне, будто вырастая из самой земли. Пока мужчины разгружали вещи, Валерия, надвинув капюшон на голову, бродила по краю леса, разглядывая ярко-красные гроздья рябины.
— Красиво, — сказала она, не оборачиваясь. — Как в сказке. Только холодно.
— В сказках всегда есть мороз, — отозвался Марк, внося внутрь ящик с припасами. — Иди греться, печь сейчас растопим.
Вечер наступил быстро, словно кто-то невидимый опустил на землю тяжелую, темно-синюю штору. В избушке пахло дымом, хвоей и вареной картошкой. Вадим готовил ужин, Лев чистил ружье, Марк раскладывал карту, планируя завтрашний маршрут. Валерия сидела на лавке у печи, завернувшись в плед, и смотрела на огонь. Ее лицо в колеблющемся свете пламени казалось задумчивым, почти чужим.
— Марк, — вдруг произнесла она тихо. — А помнишь, ты обещал показать мне то озеро, про которое рассказывал? Где, по легенде, вода зимой не замерзает?
