Публикация от 8 июня 2026

– А-а, Анютка наша! У Сергея Ивановича, у фермера, учетчицей работает. Да вон, крайняя изба за околицей, с голубыми ставенками. Изба с голубыми ставнями. У ворот, в простой телогрейке и платке, Марина расчищала снег. Увидев подъезжающую машину, она выпрямилась, и рука с лопатой замерла в воздухе. Узнала мгновенно. В глазах мелькнули испуг, удивление, и что-то еще, быстро погашенное. – Вы как тут?.. Нашли-таки. – В кабине на «ты» переходила, а теперь на «вы», – сказал он, выходя. – Здравствуй. – Здравствуй, Виктор. Что привело? Он подошел, взял у нее из рук лопату, взвесил ее. – Неудобная. Черенок гниловат, лоток погнулся. – Я приноровилась. – Не дело это, – коротко бросил он и принялся легко и быстро сгребать снег. – Так откуда ты знала? – Про что? – Про Ольгу. Про то, что у нее кто-то есть. Может, видела их в райцентре? Она сгорбилась, будто от удара. – Не видела я ничего, Виктор. Не знала. Сорвалось тогда, от душевной боли, от того, что понравился ты мне сразу. Я же прощения просила. Поезжай, живи спокойно. – Поздно. Твои слова сбылись. Она медленно опустилась на скрипучую лавку у забора. – Ой, горе… Чем я могу помочь? – Ничем. Сломалось. Вот только понять не могу – почему? Казалось, все есть. – У каждого свое «все», – тихо сказала она. – Мне бы, например, не дом богатый, а человека, который на работу уйдет, а я бы уже ждала его к вечеру, скучала бы. Чтобы думать о нем было радостью. Чтобы любовь была тихой, как этот снег, и крепкой, как корень. – И я так хотел. А она – нет. – Может, вернуть еще можно? Побороться? – Нет. Машину можно починить. Доверие – нет. Он остановился, оперся на лопату. – А ты бы смогла? Ждать. Не оглядываться. Она встала, лицо ее стало строгим. – Нет, Виктор. Тебя ждать не буду. Не мучай меня и себя. Сказал ты это сгоряча, как и я тогда. Уезжай. И больше не приезжай. Не смущай покой. Взяла свою лопату из его ослабевших рук. – Прощай. Он уехал. Она стояла у ворот, сжимая в руке холодное дерево черенка, пока машина не скрылась за поворотом. «Господи, – думала она, – кому счастье дается, тот его не бережет. А кому бы дорожить – тому и нет его». Вышла во двор, к колодцу, и долго смотрела на свое отражение в темной, неподвижной воде. Время текло, как медленный сибирский ручей подо льдом. Виктор работал. Константин Петрович, как-то ехавший с ним, заметил перемену. – Что-то ты, друг, совсем безрадостный стал. – С женой разошлись. – Бывает… Духом не падай. Встретится еще твоя судьба. Вот помнишь, ту попутчицу? Марину? Женщина-то, я гляжу, была душевная, светлая какая-то. Виктор молчал. Потом, сжав руль, рассказал все: про пророчество, про ночь измены, про свою поездку в Светлицу. – Нашел, значит, – задумчиво протянул Константин Петрович. – А она тебя… прогнала. Да не прогнала, брат. Защитилась. Ты с неба на ее голову свалился со своей бедой. Ей время нужно было. А ты – нет. Ты правды хотел, а она правду свою тебе сразу выложить испугалась. Женское сердце – не ларец с готовыми ответами. Эта мысль запала Виктору в душу. Он стал вглядываться в лица людей на улицах райцентра, искал в толпе светлые волосы, прямой и спокойный взгляд. Но ее не было. А Марина, в своей Светлице, тоже не находила покоя. Подруга Вера, навестившая ее, сразу все поняла. – Затуманилась ты, Марьюшка. Сердцем где-то витаешь. – Да что ты, все как всегда. – Как всегда? Анна Семеновна, твоя тезка-соседка, сказывала, что искал тебя мужчина. Небось, тот, с лесовоза? Марина вздохнула и призналась во всем. – Дура ты, дура! – воскликнула Вера. – Да он ради любопытства за двадцать верст бы не поехал! Он к тебе потянулся! Ищи его! – Не могу. Унижаться не буду. – Не унижение – мудрость. Судьба-то, может, раз в жизни стучится. Предвестником весны в Сибири бывает не тепло, а особый, яркий свет. Солнце, еще не греющее, но уже ослепительное. На автостанции в райцентре, унылой бетонной коробке, Виктор провожал дочь. Обнял, помахал ей вслед, и уже поворачивался к своей машине, как увидел ее.