Истории из жизни
MAX ·
Он молчал. Тяжело дышал, глядя в окно.
— Игнат. У тебя кредит, о котором я не знаю?
— Да! — выкрикнул он наконец. — Да, кредит! Легче стало?
Инга плотно сжала губы. Это не просто заначка на пиво с мужиками. Это долг. В браке.
— На что?
— Матери надо было.
— Зинаиде Петровне? На что ей понадобились такие деньжищи?
Игнат опустился на стул у окна. Потер переносицу.
— Дача, — глухо произнес он. — Помнишь, два года назад она крышу меняла? Потом забор ставила. Потом септик переделывали.
— Помню. Она хвасталась, что нашла хорошую бригаду и договорилась в рассрочку.
— Какая рассрочка, Инга? Кто сейчас так работает? Я брал кредит. На себя.
Инга молчала. Пазл в голове начал складываться. И вечная нехватка денег в «общем» котле. И урезанные премии. И то, с какой легкостью свекровь затевала всё новые стройки на своих шести сотках.
— И сколько ты платишь в месяц?
Он назвал цифру. Это была ровно половина зарплаты Инги.
— То есть, — она говорила медленно, чтобы слова доходили до него, — я работаю на складе, беру дополнительные смены, экономлю на продуктах, чтобы Зинаида Петровна жила на даче с новым септиком?
— А ты думала, я свою мать на улице брошу? — Он вдруг вскинулся, пошел в атаку. — Она меня вырастила! Я ей обязан! А ты сразу свои копейки считать начинаешь! Мы же семья!
— Семья — это когда решения принимают вместе, — припечатала Инга. — А когда ты за моей спиной оплачиваешь чужие стройки из моего кармана — это воровство.
— Да какое воровство! Я свои отдавал!
— Твои уходили на кредит. А жили мы на мои. Отличная схема, Игнат.
Телефон в кармане мужа снова ожил. Запела заливистая мелодия. Игнат достал аппарат, посмотрел на экран и поморщился.
— Мама звонит, — буркнул он.
— Ответь. Скажи, что спонсорские вливания прекратились.
Игнат нажал сброс. Но через секунду трель повторилась. Зинаида Петровна не из тех, кто понимает намеки. Если она решила поговорить с сыном, она дозвонится. Он неохотно ответил.
— Да, мам.
Из динамика раздался напористый голос свекрови:
— Игнатик, ты почему трубку не берешь? Я там в мебельном присмотрела гарнитур на веранду. Плетеный, красота! Мне не хватает немного. Ты переведешь?
Игнат скосил глаза на Ингу. Лицо у него было страдальческое.
— Мам, я сейчас не могу. Денег нет.
— Как это нет? Пятое число! Инга же зарплату получила. Сыночек, ты давай там построже. А то она у тебя совсем распустилась. Вчера видела ее возле супермаркета с полными пакетами. Транжирит!
Инга встала. Она больше не могла сидеть. Взяла свою чашку, подошла к раковине и пустила воду. Ей нужно было смыть с себя это ощущение чужой наглости.
— Мам, я перезвоню, — торопливо сказал Игнат и сбросил вызов.
На кухне стало тихо. Только шумела вода в кране.
— Плетеный гарнитур, — произнесла Инга. Закрыла воду. — Значит, крышей и забором дело не ограничилось?
Игнат молчал, уставившись в пол.
— Сколько кредитов, Игнат? Говори правду. Один раз. Иначе я завтра же подам на раздел счетов. И поверь, платить будешь сам.
Он обмяк, словно из него выпустили воздух.
— Три.
— Три?
— Один на ремонт дачи. Второй... ну, она в санаторий хотела в Кисловодск. У нее суставы. А третий я взял полгода назад, чтобы перекрыть часть первого, потому что платеж стал неподъемным.
Инга прислонилась спиной к кухонному гарнитуру. Три кредита. Пока она высчитывала, как дотянуть до конца месяца и не залезть в кредитку ради покупки зимних ботинок мужу, его мать лечила суставы в Кисловодске. На ее, Ингины, деньги.
В памяти всплыл тот самый шёлковый платок, который Зинаида Петровна привезла из отпуска. Хвасталась, что купила на местном рынке. «Надо себя баловать, Ингочка. А то вы, молодежь, вечно на всем экономите, света белого не видите». Инга горько усмехнулась.
— Значит так, — она выпрямилась. Голос звучал совершенно спокойно. — Общего котла больше нет. Моя зарплата — это моя зарплата.
— Инга, ты не можешь так поступить! — Игнат вскочил. — У меня зарплатную карту арестуют! Нам жить будет не на что!
