Истории из жизни
MAX ·
— Я сегодня на обеде чуть слюной не захлебнулся, — он поднял на нее воспаленные глаза. — Мужики домашнее едят из термосов. У кого гуляш, у кого борщ. А я эту резину жую, мне от нее совсем хреново стало. Сосед по боксу смеется, говорит, тебя баба из дома выживает, что ли. А мне и сказать стыдно. Сам себя выжил.
Он потер лицо широкими ладонями.
— Понимаешь, Зина… У меня бывшая жена, Тамара, как делала. Зарплату мою подчистую выгребала в день получки. А свои деньги на отдельную карточку прятала. Я ходил в одних штанах пять лет, думал, мы на квартиру сыну ее копим. А когда разбегались, выяснилось, что она те накопления своему брату непутевому отдавала, кредиты его гасила. Я остался на улице с пустыми карманами. Вот и засел страх. Думал: перееду к тебе, снова начнется эта обдираловка. Решил сразу броню надеть. А в итоге… дурак старый. Сделал из родного человека бухгалтершу.
Зинаида слушала его, и обида окончательно прошла. Она видела перед собой не хитрого жлоба, а просто битого жизнью мужика, который неумело пытался подстелить соломку, чтобы снова не упасть.
— Ох, Гена, — она протянула руку и накрыла его холодные, шершавые пальцы. — Глупый ты. Если боялся — так бы и сказал напрямую. Сели бы, обсудили. Заведем общую шкатулку на продукты и быт, кладем туда часть. Остальное — на картах. Надо что-то крупное купить — скинемся. Но куски за столом считать и порошок делить — это последнее дело. Я тебе не враг.
Гена судорожно выдохнул, сжал ее руку.
— Прости меня. Я как этот твой листок увидел в первый вечер, мне аж не по себе стало. Думаю: дожился, за домашнюю стряпню платить.
— По двойному тарифу, между прочим, — слабо улыбнулась она. — Пирог будешь? За счет заведения.
— Буду, — он тоже улыбнулся, и напряжение последних недель наконец-то исчезло.
Через месяц к ним заглянул Илья, старый приятель Гены по прошлой работе. Зинаида накрыла стол в зале: домашний холодец, грибочки из погреба, запеченная в фольге свиная шея, селедочка с кольцами красного лука.
Илья ел жадно, то и дело нахваливая хозяйку.
— Ну, Генка, повезло тебе на старости лет! — басил гость, поддевая на вилку скользкий маринованный груздь. — Не то что моя мегера. Слушай, а как вы бюджет-то ведете? Женщины ведь обычно все под себя гребут. Моя вон всю голову заморочила. Ты-то свои кровные держишь при себе? Защитился?
Зинаида, убиравшая в этот момент пустую салатницу, невольно замедлила шаг, прислушиваясь.
Геннадий аккуратно положил вилку, посмотрел на друга, потом перевел долгий взгляд на жену.
— Знаешь, Илюха, — спокойно ответил он. — Я поначалу тоже умника врубил. Предлагал расходы пополам делить, за каждый кусок хлеба отчитываться.
— Во! Уважаю! — обрадовался Илья, пригубив крепкий напиток. — И как она?
— А она мне мозги на место вправила так, что мало не показалось, — усмехнулся Гена. — Я полторы недели на сухарях посидел, сам в тазике штаны постирал — и понял, что семья — это не бухгалтерия. Если ты начинаешь с женщиной копейки высчитывать, то ты уже не мужик в доме, а сосед-неудачник. А соседям такие пироги не пекут и рубашки не гладят. У нас теперь общая касса и общее доверие. И знаешь, мне так намного спокойнее спится.
Илья крякнул, почесал залысину и как-то сразу сдулся. Крыть ему было нечем.
Вечером, когда шумный гость ушел, Зинаида мыла посуду. Теплая вода шумела, смывая остатки праздничного застолья. Сзади неслышно подошел Гена, обнял ее за плечи, уткнулся носом в макушку. От него пахло морозным воздухом и хорошим табаком.
— Устал? — тихо спросила она, выключая кран.
— Немного, — ответил он, не разжимая сильных рук. — Спасибо тебе. За стол, за уют.
— Прайс-лист точно выкинуть? — с легкой иронией спросила Зинаида, вытирая тарелку.
— Я его еще тогда в печке сжег, — абсолютно серьезно сказал Гена. — Чтобы даже пепла от этого в нашем доме не осталось.
За окном завывал декабрьский ветер, навевая снег в стекло, а на маленькой кухне было тепло, надежно и уютно.
