Истории из жизни
MAX ·
«Кошелёк на ножках». Эти три слова Григорий услышал случайно — и они перевернули всю его жизнь за один вечер. Но обо всём по порядку.
Григорий Иванович, которого все по старой памяти звали просто Гришей, стоял перед зеркалом и критически осматривал своё отражение. Обычный костюм, чуть свободный в плечах, свежая рубашка, аккуратная стрижка. Всё как всегда. Скромно, чисто, без претензии. Ему пятьдесят два, и он давно перестал кому-то что-то доказывать. Бизнес — небольшая строительная компания — работал как часы, дом достроен, а здоровье позволяло ещё и в футбол по выходным гонять.
— Гриш, ну ты опять как на похороны собрался! — голос жены прозвучал из гардеробной требовательно и звонко.
Алина выплыла в коридор, и Григорий невольно зажмурился. На ней было что-то невероятно блестящее, обтягивающее и, по мнению Григория, совершенно не подходящее для встречи выпускников обычной средней школы в обычном ресторане «Вечерний звон».
— Алин, это же просто ужин с одноклассниками. Не вручение «Оскара», — мягко заметил он, стараясь не спровоцировать бурю. — Там люди простые будут. Валерка-сварщик, Ленка, которая в библиотеке работает. Может, что-то попроще?
Алина фыркнула, поправляя массивные серьги, которые, казалось, оттягивали мочки её ушей до плеч.
— Вот именно! Пусть посмотрят, как нормальные люди живут. А то придут в своих кофточках с катышками. Я твоё лицо, Гриша. Ты должен мной гордиться, а не прятать в мешок.
— Я не прячу, — вздохнул он. — Просто прошу… давай сегодня без концертов. Не надо никого учить жить, не надо рассказывать про нашу поездку в Эмираты и про то, сколько стоит твой маникюр. Пожалуйста. Это мои друзья детства, мне с ними просто хочется посидеть, вспомнить прошлое.
— Ой, всё! — отмахнулась она, обиженно надув губы. — «Не учи, не говори». Я что, немая? Или дура, по-твоему? Я, между прочим, атмосферу создавать умею.
Григорий промолчал. Предчувствие беды, кольнувшее где-то под рёбрами, усилилось.
Алина была моложе его на двенадцать лет — яркая, шумная, жадная до жизни и внимания. Когда они познакомились три года назад, эта её энергия казалась ему глотком свежего воздуха после затяжного одиночества. Первая жена умерла от болезни, и пять лет Григорий прожил один, не веря, что способен снова кого-то полюбить. Алина ворвалась в его жизнь как ураган — и он не устоял.
Теперь же воздуха становилось всё меньше, а шума — всё больше.
В ресторане уже гудел улей. Сдвинутые столы, знакомые, но изменившиеся лица, радостные выкрики.
— Гришка! Живой! — к нему тут же кинулся Пашка Соловьёв, раздобревший, лысоватый, но с теми же смешливыми глазами.
Они обнялись крепко, по-мужски. Григорий почувствовал, как напряжение отпускает. Вот оно, своё, родное.
— Знакомьтесь, это Алина, моя супруга, — представил он спутницу.
Алина окинула зал оценивающим взглядом, задержалась на простеньких салатах, скривила носик и только потом выдавила дежурную улыбку.
— Очень приятно. Алина.
Они сели. Григорий хотел было вклиниться в разговор с Пашкой, который уже начал травить байку про своего сына-артиллериста, но Алина решила, что пауза затянулась.
— А что это у вас за вино такое? — громко спросила она, вертя бутылку в руках с таким видом, будто нашла в ней таракана. — «Изабелла»? Серьёзно? Гриш, ну я же просила заказать нормальное. Официант!
За столом повисла тишина. Ленка Смирнова, та самая библиотекарша, втянула голову в плечи. Она была организатором вечера и, видимо, покупала алкоголь, исходя из скромного бюджета, который смогли собрать все участники.
— Алин, хорошее вино, — тихо сказал Григорий, накрывая её руку своей. — Не начинай.
— Что значит «хорошее»? — не унималась она, повышая голос. — Пить эту кислятину — себя не уважать. Девушка! Принесите нам карту вин. Я сама выберу.
Григорий почувствовал, как краска заливает шею. Он перехватил взгляд Ленки — виноватый, растерянный.
— Всем шампанского за мой счёт! — попытался он сгладить ситуацию, но Алина уже перехватила инициативу.
