Истории из жизни
MAX ·
Вера ехала по трассе неторопливо. Старенькая иномарка ровно урчала, оставляя позади городской шум и пробки. Постепенно дорога увела её в сторону леса.
Проехав ещё несколько километров, она остановилась. Склонилась к рулю, закрыла глаза. Ей снова стало плохо — ломота в теле усилилась, слабость накрыла с новой силой. Хотелось просто лечь… и больше не просыпаться. Но она держалась за обещание самой себе: пока есть силы — нужно съездить в деревню и увидеться с отцом в последний раз.
Два года спокойной жизни после болезни — и всё вернулось. Почему? За что? В голове крутились вопросы, но ни одного ответа не находилось. Симптомы повторялись, ощущения были прежними. Единственное, что изменилось — постоянное, почти невыносимое чувство голода.
Рассказывать отцу о том, что болезнь вернулась, Вера не собиралась. Ей хотелось просто побыть рядом с ним, не тревожить, не пугать.
Жаркий август в этом году выжигал траву, превращая зелёные поля в жёлтые пятна. Но здесь, под деревьями, даже вечером чувствовалась прохлада. Вера приоткрыла окно и глубоко вдохнула тяжёлый хвойный воздух. Стало чуть легче.
Через полчаса она подъехала к небольшому деревянному дому с тёмной крышей. Она не была здесь больше трёх лет. Когда болела, отец сам приезжал к ней. А потом…
«Как быстро мы забываем плохое и начинаем жить только для себя», — подумала она и, выдохнув, вышла из машины.
— А я думаю, кто это приехал, — раздался знакомый голос. В воротах стоял Виктор Иванович, явно обрадованный.
— Привет, пап. Так клубники захотелось… В городе уже только привозная осталась, — быстро придумала Вера.
— Да у меня тоже почти вся сошла, но что-нибудь найдём, — он крепко обнял её и долго не отпускал.
Сил у неё почти не осталось — после ужина она сразу ушла спать.
Проснулась рано. Взяла телефон — пять утра. Повернулась на другой бок, но уснуть не смогла.
— Разбудил? — донёсся голос отца с кухни.
— Нет, пап. А ты чего не спишь?
— Да кот носился, за мотыльками гонялся.
Вера накинула халат и вышла.
— Чай будешь?
Она молча кивнула.
Ей хотелось кофе, но отец его не признавал и даже для гостей не держал. Вера забралась с ногами на стул, укуталась в плед и смотрела, как он наливает чай.
И вдруг словно провалилась в прошлое. Всё стало таким знакомым: запахи, звуки. Будто она снова маленькая, сидит за этим же столом. Если бы не седина в бороде отца — можно было бы подумать, что ничего не изменилось. Сейчас мама войдёт и принесёт молоко…
Она настолько ясно это представила, что невольно обернулась. Отец понял её без слов.
— Мне тоже иногда кажется, что она сейчас зайдёт… Особенно утром. Днём дела, заботы, вечером телевизор, а вот утром — тяжело.
— Зато она не видела, как я боролась с этой болезнью, — вырвалось у Веры. Она тут же осеклась. — Прости.
— Как ты сейчас? — сразу спросил он.
И Вера пожалела, что вообще начала этот разговор.
— Всё нормально, пап. Ничего.
Он кивнул.
— Вот. Как уехала в свой город — так и заболела. Жила бы с нами, чай бы пила — и проблем бы не было.
— Если бы не уехала, у тебя бы внуков не было.
— О, внуки… Когда я их здесь видел в последний раз? Сам к ним езжу, смотрю, как растут.
— Они учатся, пап. Сейчас важно профессию получить.
— Это да… Хорошо хоть не эти… как их… не блохеры.
— Блогеры, пап.
Он махнул рукой:
— Да какая разница. Ладно, пойду ещё полежу. Жарко сегодня будет.
Вера допила чай и тоже вернулась в комнату. Проснулась уже ближе к половине одиннадцатого. Вышла во двор. Отец сидел под яблоней в огороде и что-то чинил.
— Выспалась?
— Да. Дома не дают, а тут… хорошо.
— Ты завтра уедешь или ещё останешься?
— Завтра поеду. Хотела просто отдохнуть… Давай, чем помочь?
— Да ничего не нужно. Отдыхай. Картошки молодой сварю на обед. Будешь?
— Конечно.
Он начал подниматься, но она остановила его:
— Сиди. Я сама всё посмотрю. И клубнику соберу, и картошку выкопаю.
Она взяла большую миску и пошла в огород.
