Истории из жизни
MAX ·
Лариса долго смотрела на размытые фотографии покосившегося забора и облупившихся стен.
Сто двадцать тысяч…
Почти все ее сбережения. Но это будет ее дом, где никто не назовет ее иждивенкой.
Она быстро набрала номер продавца.
— Дом продается срочно, — объяснял мужчина. — Тетка умерла, наследство делим между родственниками. Никому он не нужен, все в Москве живут.
Лариса сидела в кафе на Курском вокзале, куда приехала на встречу с Виктором Сергеевичем. Перед ней лежали документы на дом в деревне Березкино.
— А что с домом? В каком он состоянии?
— Да нормальный дом, добротный. Тетка до последнего там жила, только год назад в больницу легла, — Виктор Сергеевич полистал бумаги. — Понимаете, мне деньги нужны быстро, долги закрыть. Поэтому и цена такая.
Сто двадцать тысяч за дом с участком в Подмосковье… звучало подозрительно. Но альтернативы у Ларисы не было.
— Когда можно посмотреть дом?
— Да хоть сейчас. У меня машина есть, довезу, покажу. Если понравится, сразу оформим.
Через час они ехали по Ярославскому шоссе в потрепанной «Приоре». Виктор Сергеевич рассказывал о покойной тетке Лидии Ивановне, которая всю жизнь работала учительницей в местной школе, никого не заводила и жила одна.
— Женщина была аккуратная, хозяйственная. Дом содержала в порядке, даже огород до последнего вела.
Березкино оказалось типичной подмосковной деревней: два десятка домов вдоль единственной улицы, половина заброшенных, половина превращенных в дачи. Дом тетки Лидии стоял в конце улицы, за высоким деревянным забором.
— Вот он, — Виктор Сергеевич остановил машину перед покосившейся калиткой. — Участок большой. Дом пятистенок, еще дедушкин.
Лариса вышла из машины и огляделась. Соседние дома выглядели заброшенными, заросшие сорняком участки, выбитые окна. Но вокруг было тихо и спокойно, только ветер шелестел в голых ветвях березок, давших название деревне.
— Пойдемте внутрь, — предложил продавец, доставая связку ключей.
Калитка открылась со скрипом. Лариса прошла по дорожке к крыльцу. Дом выглядел старым, но крепким: бревенчатые стены, высокая двускатная крыша, резные наличники на окнах. На крыльце стояли керамические горшки с засохшими цветами.
— Тетка очень любила цветы, — заметил Виктор Сергеевич, отпирая входную дверь. — Летом тут красота была.
Внутри пахло старым деревом. Виктор Сергеевич щелкнул выключателем.
— Электричество подключено, — пояснил он. — Водопровод тоже есть, скважина во дворе. Отопление печное, но дом теплый.
Лариса прошла в комнату направо. Небольшая, но светлая, с двумя окнами. Простая мебель — диван, стол, книжный шкаф, забитый под завязку. На стенах висели фотографии в рамочках, вышивки, детские рисунки.
— Это подарки от учеников, — объяснил Виктор Сергеевич. — Тетка сорок лет в школе работала. Ее все в деревне уважали.
Дальше была кухня: тоже небольшая, но с хорошей мебелью и газовой плитой. Холодильник, посудомойка, даже микроволновка. На подоконнике стояли засохшие герань и фиалки в горшках.
— А это спальня, — Виктор Сергеевич открыл дверь в третью комнату. Здесь было темнее: одно окно, тяжелые занавески. Кровать, шкаф, туалетный столик с зеркалом. Все очень чистое и аккуратное.
— Ванная и туалет в пристройке, — показал он следующую дверь. — Современно все, недавно делали.
Лариса прошлась по дому еще раз, пытаясь представить себя здесь. Тишина, покой, никого рядом. Можно работать удаленно, если найдется проект. Интернет, судя по роутеру в прихожей, есть.
— Сколько до станции? — уточнила женщина.
— Километров пятнадцать. Автобус ходит три раза в день, но лучше машину иметь.
— Соседи есть?
— Дядя Коля живет через дом, пенсионер. Еще семья молодая дачу себе сделала, но они только на выходные приезжают. В основном тихо тут.
Лариса вышла во двор. Участок действительно был большим: огород, сад с яблонями, даже баня стояла. Все заросшее, запущенное, но видно было, что когда-то здесь был порядок.
— Беру, — уверенно сказала она.
— Серьезно? — Виктор Сергеевич даже обрадовался. — Думал, испугаетесь деревни-то.
