Истории из жизни
MAX ·
— Твои? — супруг рассмеялась. — Ген, серьезно? На твою зарплату мы даже полмесяца не проживем!
— Зато квартира моя! — выпалил он и тут же замолчал, словно испугавшись собственных слов.
Повисла тишина. Лариса растерянно посмотрела на мужа.
— Повтори-ка, — сказала она тихо.
— Ничего. Забудь.
— Нет уж. Повтори про квартиру.
Геннадий вздохнул и выпрямил плечи.
— Квартира моя. И я не собираюсь кормить здесь иждивенок!
Лариса долго смотрела на супруга, пытаясь понять, когда именно он превратился в сноба. Еще неделю назад он целовал ее по утрам, просил совета по работе, жаловался на
вредного начальника. А теперь стоял посреди кухни с каменным лицом и называл ее иждивенкой.
— Значит иждивенка, — повторила она. — Интересно. А когда я покупала тебе костюм за сорок тысяч на собеседование в банк, я тоже была иждивенкой?
— Причем здесь это?
— А когда оплачивала твои курсы английского за восемьдесят тысяч?
— Лара, не передергивай.
— Не передергиваю. Просто пытаюсь понять логику. Когда у меня есть деньги, мы семья, все общее. Когда денег нет, я иждивенка в твоей квартире.
Геннадий отвернулся к окну.
— Дело не в деньгах.
— А в чем?
— В том, что я не буду содержать безработную жену. Для меня это табу!
Слово «содержать» он произнес с особой брезгливостью, словно речь шла о чем-то постыдном. Лариса почувствовала, как внутри поднимается холодная ярость.
— Гена, ты полгода искал работу после института. Кто тебя тогда содержал? Забыл?
— Родители.
— Да? А кто платил за продукты, когда мы съехались? Кто покупал мебель, технику, посуду?
— Ты работала, у тебя были деньги!
— Работала, да. А ты что делал? Искал себя?
— Я учился! Проходил стажировку!
— Ага… Стажировку без зарплаты. Полгода! — женщина подошла к нему ближе. — Знаешь, что меня больше всего убивает? Не то, что ты не хочешь меня поддержать. А то, что ты даже не пытаешься этого скрыть!
— Я честно говорю, что думаю.
— Честно? Тогда честно скажи… ты меня вообще любишь?
Геннадий замолчал. Этого молчания хватило больше, чем любых слов.
— Понятно, — промолвила женщина. — Значит дело не в деньгах, а в том, что тебе просто удобно было жить с женщиной, которая все оплачивает и ничего не требует взамен.
— Не утрируй.
— А что тут утрировать? Два года я была твоей спонсором, а теперь превратилась в иждивенку. Интересно получается…
— Слушай, хватит! — взорвался супруг. — Надоело! Я не буду выслушивать упреки и содержать безработную жену!
— Не будешь? — Лариса рассмеялась. — Отлично. Тогда я съезжаю.
— Съезжай!
— Съезжаю.
— И съезжай уже!
— Обязательно съеду!
Супруги стояли и кричали друг на друга как подростки. Где-то в глубине души Лариса надеялась, что Геннадий одумается, извинится, скажет, что погорячился. Но он молчал, сжав губы.
— Что ж… — тихо промолвила женщина. — Спасибо тебе, Гена. За то, что показал, кто ты есть на самом деле.
На следующее утро, пока муж был на работе, Лариса собрала вещи.
Сумки стояли в прихожей, когда Геннадий вернулся домой.
— Уходишь? — спросил он, увидев багаж.
— Ты же сам сказал… съезжай.
— Ну… я думал, ты просто злишься.
— Гена, я не злюсь. Я просто поняла, что не хочу жить с человеком, который считает меня иждивенкой.
— Не говори глупости.
— Не говорю. Просто делаю выводы.
Она взяла сумки и направилась к двери.
— Лара, постой! Куда ты пойдешь?
Хороший вопрос. Родители жили в Рязани, в однокомнатной хрущевке. Подруги замужем, со своими проблемами. Снимать жилье в Москве на ее сбережения дорого и недолго.
— Разберусь, — коротко ответила женщина и вышла.
В ближайшем кафе Лариса открыла ноутбук и стала изучать предложения по аренде. Однокомнатная квартира в спальном районе стоила от сорока тысяч рублей плюс коммуналка.
Значит денег ей хватит максимум на три месяца. А если она не сможет найти работу быстро? Что тогда?
Вдруг женщине в глаза бросилось объявление о продаже дома в деревне Березкино, в ста километрах от Москвы. Цена — сто двадцать тысяч рублей. Дом описывался как «требующий косметического ремонта», но с участком и коммуникациями.
