Истории из жизни
MAX ·
Виктор выглядел не так, как обычно выглядел после вечеринок — расслабленным, довольным, немного хмельным. Он выглядел как человек, который провёл несколько часов наедине с неудобной мыслью и так и не нашёл от неё спасения.
— Они быстро разошлись, — сказал он наконец. — После торта. Ирина Станиславовна… она ничего не сказала, но… — он помолчал. — Посмотрела на меня так, что лучше бы сказала.
Марина молчала.
— Я прибрал, — добавил Виктор. Это прозвучало так, будто он не был уверен, что это важно, но других аргументов не нашёл.
— Я вижу.
— Марина. — Он поставил чашку на стол. — Я… то, что я сказал. За столом. Это было… — он запнулся, подбирая слово, и она почти ждала, что он скажет «неловко» или «неуместно» — какое-нибудь необязывающее слово. Но он сказал: — Это было жестоко.
Она не ответила сразу.
— Да, — сказала она потом. — Было.
— Я не думал, что это так прозвучит.
— Ты именно так и думал, Витя. — Она говорила без злости — устало, но точно. — Ты думал именно это. Просто обычно ты говоришь это только мне, когда нет гостей. Сегодня забылся.
Он молчал.
— Я не жду, что ты изменишься за одну ночь, — продолжала она. — Я вообще не знаю, чего жду. Но я хочу, чтобы ты понял одну вещь.
— Какую?
— То, что я делаю — готовлю, убираю, хожу по магазинам, организовываю твой быт, принимаю твоих гостей — это не само собой разумеется. Это работа. Невидимая, неоплачиваемая, без выходных. И восьмое марта — это, вообще-то, мой праздник. Не день корпоратива, который ты устроил у нас дома.
Виктор опустил голову.
— Я знаю.
— Не знаешь. Иначе бы не сказал то, что сказал.
Тишина.
За окном прошла машина, полоснула светом по стене и исчезла.
— Марина, — сказал он тихо. — Прости меня.
Она смотрела на него. На усталое лицо, на опущенные плечи. Она прожила с этим человеком достаточно, чтобы видеть разницу между «прости меня» как формулой и «прости меня» как чем-то настоящим. Сейчас это было что-то настоящее. Немного запоздалое, немного неловкое, но настоящее.
— Спокойной ночи, Витя, — сказала она.
Встала. Прошла в спальню.
Он не окликнул её.
Утром она проснулась, когда солнце уже стояло высоко — непривычно поздно, она всегда вставала рано. На кухне пахло кофе.
Виктор стоял у плиты. В домашней одежде, со сковородкой в руке. На столе стояли две чашки, лежали апельсины и хлеб.
Он оглянулся, когда она вошла.
— Я сделал яичницу, — сказал он. — С помидорами. Ты всегда делаешь с помидорами.
Марина посмотрела на сковородку. Яичница была кривоватой и немного поджаренной с одного края.
— Ничего себе, — сказала она.
— Не смейся.
— Я не смеюсь.
Она села за стол. Он поставил перед ней тарелку. Налил кофе.
Яичница была не очень. Но кофе оказался хорошим — она не ожидала.
Они сидели молча. За окном светило мартовское солнце — ещё холодное, но уже весеннее, то самое, которое обещает что-то, хотя непонятно что именно.
— Ирина Станиславовна сегодня напишет тебе, наверное, — сказал Виктор. — Она брала твой номер.
— Зачем?
— Спросила рецепт рыбы.
Марина подняла взгляд. Виктор смотрел в свою чашку.
— Сказала, что такого не пробовала, — добавил он тихо. — И что ты очень достойная женщина.
Марина ничего не ответила.
Она допила кофе, встала, вымыла свою чашку. Остановилась у окна, посмотрела на улицу. Дети гоняли мяч во дворе, кто-то выгуливал собаку, на скамейке сидела старушка и кормила голубей.
Обычное утро. После необычного вечера.
— Витя, — сказала она, не оборачиваясь.
— Да?
— В следующий раз, когда будешь звать гостей, мы готовить будем вместе. Или закажем доставку. Но не так, как было вчера.
Долгая пауза.
— Хорошо, — сказал он.
Она кивнула.
Вышла из кухни, чтобы одеться. День только начинался — её день, хотя вчера она о нём забыла. Сегодня она ничего не планировала готовить. Сегодня она просто поживёт.
Это тоже, если подумать, неплохое начало.
