Истории из жизни
MAX ·
Марина принесла горячее — мясо по-французски, исходящее паром, золотистое сверху. За столом ахнули.
— Это уже настоящий ресторан, — сказала Светлана. — Марина, вы просто волшебница. Виктор, как вам повезло с женой!
Виктор самодовольно улыбнулся.
— Стараемся, — сказал он.
Марина разложила мясо по тарелкам и вернулась на своё место. Она почти не ела — некогда было, да и аппетита особого не оставалось после стольких часов над плитой. Выпила немного вина. Прислушивалась к разговорам, иногда отвечала на вопросы, когда к ней обращались. В основном её не замечали — она была частью интерьера, как скатерть или хрустальная ваза.
Ближе к торту Виктор встал с бокалом.
— Господа, — сказал он, — хочу поднять тост за прекрасный праздник. Сегодня у нас в гостях замечательные женщины — умные, красивые, успешные. За вас!
Все чокнулись. Выпили. Светлана потребовала продолжения.
— И за хозяйку! — крикнула она. — За Марину! Она сегодня весь день на кухне провела ради нас!
— За Марину! — подхватили остальные.
Марина подняла бокал, почувствовала, как щёки слегка порозовели от непривычного внимания.
Виктор снова встал. Он любил говорить тосты — умел подобрать слова, умел держать паузу, умел выстроить фразу так, чтобы все слушали. Он немного покачивался — выпил уже достаточно, чтобы граница между остроумием и бестактностью стала для него невидимой.
— Да, — сказал он, — Мариночка у нас молодец. Стол накрыла — пальчики оближешь. Вот что значит домохозяйка со стажем! — он засмеялся своей шутке. — Готовишь ты хорошо, вот бы ещё и за собой следила…
И добавил, разводя руками с видом человека, который просто констатирует очевидное:
— Могла бы и причёску сделать к празднику, и накраситься как следует. Гости всё-таки.
За столом стало тихо.
Не той тишиной, которая бывает перед смехом. Другой — плотной, неловкой, когда все вдруг оказываются поглощены изучением рисунка на скатерти или узора на бокале. Светлана опустила глаза. Людмила Петровна медленно поставила свой бокал на стол. Ирина Станиславовна — та самая безупречная Ирина Станиславовна с украшениями как небольшой автомобиль — слегка прищурилась и посмотрела на Виктора с выражением, с которым, должно быть, смотрела на неудачные квартальные отчёты.
Муж Людмилы Петровны крякнул и потянулся к хлебу.
Виктор ещё улыбался — он ещё не понял, что сказал что-то не то. Или понял, но решил, что смелость — лучшая стратегия. Он обвёл взглядом стол в поисках поддержки, не нашёл её и снова повернулся к жене.
Марина сидела прямо.
Она не покраснела — щёки, которые порозовели от тоста в её честь, теперь были бледными. Она смотрела на мужа — спокойно, почти задумчиво, как смотрят на что-то, что давно ожидали увидеть, но всё равно немного удивлены, что это наконец случилось.
Секунду она молчала.
Потом медленно поднялась.
— Ты знаешь, Витя, — сказала она негромко, — пожалуй, ты прав.
Голос был ровным. Даже слишком ровным — в этой ровности было что-то такое, от чего Светлана снова опустила взгляд.
— Я провела свой праздник на кухне. — Марина аккуратно сложила салфетку и положила её рядом с тарелкой. — С шести утра. Пока ты спал.
Виктор открыл рот.
— Нет, дай договорить, — она не повысила голоса, но он закрыл рот. — Ты прав, что я не сделала сложную причёску. У меня не было времени. Я делала твой торт. Твою рыбу. Твоё мясо. Для твоих гостей.
Она взяла сумочку со спинки стула.
— Вы замечательные гости, — сказала она, обращаясь к столу. Голос стал чуть теплее. — Правда. Мне было приятно для вас готовить. Но сегодня восьмое марта, и я, кажется, заслужила небольшой отдых.
Она посмотрела на мужа.
— Я еду в ресторан. Поужинаю нормально — не стоя над плитой, не на бегу между блюдами. Сяду, закажу что-нибудь, мне принесут. Это, говорят, приятно. — Короткая пауза. — Торт на столе. С гостями разберёшься сам.
И она пошла к выходу.
За столом была абсолютная тишина.
