Истории из жизни
MAX ·
— Алеша, ты же видел, как она на меня посмотрела? — Вера сидела на краю дивана, аккуратно складывая выстиранное белье. Её голос звучал тихо, почти шепотом.
— Мама твоя делает вид, что так и надо. Алина сидит, ногу на ногу закинула, и командует, какой салат ей порезать, а Галина Петровна мне нож сует.
— Вер, ну она же в положении, — Алексей, не отрываясь от чертежа витража, который он разрабатывал уже неделю, лишь дернул плечом. — Мама просто заботится. Ты же знаешь, как она ждала внуков от Игоря. Это её любимчик, младшенький.
— В положении? — Вера отложила наволочку и посмотрела на спину мужа. В её взгляде сквозила мягкая, но горькая усмешка. — Я тоже была в положении, Леш. Помнишь? Я тогда ещё работала над проектом того парка в центре, сроки горели, а твоя мама звонила и требовала приехать мыть окна, потому что у неё «голова кружится». И я ехала. С животом. И мыла.
— Ну, то время было другое, — пробурчал Алексей, наконец поворачиваясь к жене. — И ты у меня сильная. А Алина… она, ну, такая. Хрупкая. Цветочек.
— Сорняк она, а не цветочек, — Вера вздохнула, стараясь подавить раздражение, сменить гнев на терпение. — Я не против помощи, Леша. Я против того, что меня и Олю держат за прислугу второго сорта. Мы с Олей — рабочие лошади, а Алина — призовая кобыла, которую только сахаром кормить. Галина Петровна сегодня заявила, что нам с Олей нужно скинуться Алине на коляску. Тот самый «мятный» цвет, который стоит как машина.
— И что ты сказала?
— Сказала, что подумаю. — Вера встала и подошла к окну. За стеклом шумел вечерний город. Она очень надеялась, что муж поймет её без крика. — Но я не хочу думать, Леш. Я хочу, чтобы ты один раз, всего один раз, открыл рот и сказал матери, что у нас тоже есть свои нужды. Серёжа растет, ему репетиторы нужны, секция. Мы не можем спонсировать капризы жены твоего брата только потому, что Игорь не умеет зарабатывать, а умеет только строить из себя непризнанного гения.
— Я поговорю, — кивнул Алексей, но Вера видела, что ему не хочется ввязываться. — Мама сейчас сложная. Возраст. Не хочу её расстраивать.
— А меня расстраивать можно? — Вера подошла к мужу вплотную, заглядывая в глаза. Надежда на понимание таяла, но еще теплилась. — Леш, это не просто обида. Это неуважение. Глубокое, системное неуважение к нашей семье. К семье Николая и Оли. Мы для неё — ресурс. А Игорь и Алина — цель.
— Не преувеличивай, — отмахнулся он, возвращаясь к карандашу. — Родит, успокоится, и все встанет на свои места.
Вера промолчала. Она знала, что ничего само собой не встанет, если не приложить силу. Но пока она выбрала ждать.
Июль выдался не просто жарким — он был испепеляющим. Солнце плавило асфальт в городе, и поездка на дачу казалась спасением, пока машина не остановилась у ворот участка Галины Петровны. Воздух здесь не двигался, он висел тяжелым маревом над грядками, пахнущим укропом и нагретой землей.
Вера вышла из машины, поправляя широкополую шляпу. Ей, как ландшафтному дизайнеру, было больно смотреть на хаотичные посадки свекрови, но вмешиваться она давно перестала. Рядом припарковался автомобиль Николая. Оля, жена Николая, работавшая реставратором старинных тканей, выглядела уставшей еще до начала «отдыха».
— Готова к трудовым подвигам? — грустно усмехнулась Оля, доставая из багажника сумку с продуктами.
— Всегда готова, — буркнула Вера.
На веранде царила идиллия, достойная обложки глянцевого журнала. В новом плетеном кресле, купленном, кстати, на деньги, которые Галина Петровна занимала у Николая и «забыла» отдать, возлежала Алина. Её округлившийся живот обтягивал легкий сарафан. Вокруг нее действительно были развешаны голубые шары с надписями. Рядом суетился Игорь, поправляя зонтик, чтобы ни один луч не коснулся бледной кожи супруги.
— Ой, девочки приехали! — всплеснула руками Галина Петровна, выбегая из кухни. На ней был передник, лицо раскраснелось. — Как хорошо! А то я тут совсем зашиваюсь. Алиночке лимонад надо свежий, льда наколоть, а у меня огурцы перерастают!
Вера и Оля переглянулись.
