Истории из жизни
MAX ·
Она была из Воронежа, из простой семьи, где прадеды пахали землю и дальше областного центра не выезжали. Игорь из Твери, там тоже по родословной одни Иваны да Марьи, никаких заморских гостей.
И тут страшный пазл в её голове сложился. Она поняла логику мужа, искаженную ревностью и подозрительностью.
Игорь увидел огромный процент «южной крови». Посмотрел на Дениса — чернявого, с горбинкой. Посмотрел на себя — курносого русака.
Его воспаленный мозг просто отказался принимать первую цифру про отцовство. Он решил, что Елена подкупила лабораторию, чтобы написать «отцовство подтверждено», но забыла подделать этнический состав.
Он решил, что Елена нагуляла сына от какого-то заезжего иностранца, а результат 99.9% — это просто наглая ложь, которую разоблачает диаграмма.
— Дурак, — выдохнула Елена, закрывая лицо руками. — Какой же он дурак.
Она схватила телефон и набрала номер мужа. «Абонент временно недоступен». Куда он мог поехать в таком состоянии?
К друзьям? Нет, он сейчас ненавидит весь мир. В бар? Игорь почти не пьет. Оставался один вариант. В любой непонятной ситуации Игорь, как большой ребенок, бежал к маме.
Елена набрала номер свекрови, Галины Сергеевны. Гудки шли долго, тягуче, испытывая нервы на прочность.
— Алло? — голос Галины Сергеевны звучал глухо и настороженно.
— Галина Сергеевна, Игорь у вас? — Елена не стала тратить время на приветствия и политес.
В трубке повисла пауза. Тяжелая, ватная тишина.
— У меня, — наконец вздохнула свекровь. — Сидит на кухне. Смотрит в стену. Пьет мой корвалол и плачет.
— Скажите этому идиоту, чтобы домой шел! — закричала Елена, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Он тест увидел, там написано, что Денис — грек почти наполовину, и сбежал! Решил, что я ему изменяла с иностранцем!
Свекровь молчала. Елена слышала только тяжелое дыхание пожилой женщины в трубке.
— Галина Сергеевна? Вы меня слышите? Объясните ему, что это ошибка какая-то!
— Леночка… — голос свекрови вдруг стал совсем скрипучим, старым, лишенным привычной властности. — Ты на Игоря не сердись. Он сейчас… в шоке. Я ему всё рассказала. Только что.
— Что рассказали? — Елена замерла, предчувствуя недоброе.
— Правду, — выдохнула Галина Сергеевна. — Про Яниса.
— Какого еще Яниса?
— Про студента по обмену. Грека. Он у нас в деревне в восьмидесятом году коровник строил, в стройотряде был. Красивый, чертяка… Как бог спустился. Стихи читал, на гитаре играл. А Николай мой тогда в рейсе был, дальнобойщик он у меня был, по полгода дома не ночевал…
Елена медленно опустила руку с телефоном, не в силах слушать дальше. Взгляд упал на зеркало в прихожей. Из зазеркалья на нее смотрела растрепанная женщина, которая только что поняла, что четырнадцать лет жила в театре абсурда, где режиссером была покойная советская мораль.
Прошло три часа. Бутылка вина на столе так и осталась нераспечатанной. Елена сидела в темноте, слушая шум дождя за окном.
Замок в двери щелкнул. Ключ поворачивался неуверенно, скрежетал, словно руку открывающего сводило судорогой. Дверь открылась, впуская запах сырости и подъезда.
Вошел Игорь. Вид у него был помятый, галстук сбился набок, пальто расстегнуто. Но главное изменение произошло в лице.
Он выглядел не злым, не обвиняющим. Он выглядел человеком, у которого из-под ног выдернули ковер, а пола под ним не оказалось. В одной руке он по-прежнему сжимал ручку чемодана. В другой держал пузатую бутылку греческого бренди «Метакса» и пластиковую банку с крупными оливками.
Елена включила свет. Игорь зажмурился, словно от боли.
— Ну? — спросила она ледяным тоном, скрестив руки на груди. — Нашел своего любовника?
Игорь тяжело вздохнул, прошел на кухню, не разуваясь, и с глухим стуком поставил бренди на стол. Рядом водрузил оливки.
— Нашел, Лен.
— И кто он? Турок? Сочинский ловелас?
— Мой отец.
Игорь рухнул на стул, тот жалобно скрипнул под его весом. Он закрыл лицо руками.
