Публикация от 3 июня 2026

— Стресс у него. Стресс — это когда пенсию задерживают. А у тебя дурь. Ведро в коридоре. И хлеба потом сбегай купи. Бородинского. Первые два дня прошли в аду. Оказалось, что «святая женщина» в быту была деспотом уровня средневекового феодала. В 7:00 утра Рому будил не запах блинчиков, а грохот кастрюль и крик: «Роман! Вставай! Надо гардину поправить, три года висит криво!». В обед он пытался прилечь с телефоном, но тут же получал тряпку в зубы: «Протри люстру, у меня голова кружится на стремянку лезть». Вечером он надеялся поиграть в приставку, которую гордо утащил из дома, но старый телевизор матери не имел нужного разъема, а сама Диана Юрьевна смотрела бесконечные ток-шоу про ДНК-тесты. — Мам, можно я переключу? «Там футбол…» —робко спросил Рома на третий день. Свекровь повернулась к нему всем корпусом, напоминая разворачивающийся линкор. — Футбол? У матери гипертонический криз на носу, а ему футбол? Эгоист! Весь в отца покойного! Тот тоже только о себе думал, пока не помер назло мне! — Мам, папа умер от инфаркта… — От вредности он умер! — отрезала Диана Юрьевна. — Иди лучше ноги мне разотри мазью, ломит — спасу нет. Рома с тоской вспомнил нашу квартиру. Вспомнил, как я молча ставила перед ним ужин. Как он мог играть в свои «Танки» до трех ночи, и никто не требовал растирать поясницу пахнущей скипидаром жижей. Он попытался взбунтоваться на четвертый день. — Мама, я взрослый человек! Я хочу отдохнуть! Диана Юрьевна вздыхая схватилась за сердце. — Отдохнуть? От чего? От безделья? Жена тебя выгнала, потому что ты лодырь! И я выгоню! Мне помощник нужен, а не квартирант с претензиями! Ты посмотри на себя — пузо отрастил, лицо как блин масленый. Кому ты нужен, кроме матери? Да и матери ты такой, честно говоря, в тягость. Это был удар ниже пояса. Рома понял: его хваленый «тыл» оказался минным полем. Я тем временем наслаждалась жизнью. Оказалось, что без мужа в квартире становится чище раза в три, а продукты в холодильнике не исчезают с мистической скоростью. Позвонила моя мама, Валентина Михайловна. — Ну что, дочь, вернулся твой завоеватель? — Нет, мам. Наслаждается материнской любовью. — Ох, чует мое сердце, Диана ему там устроит курс молодого бойца, — хохотнула мама. — Слушай, Ира. А давай-ка мы с тобой провернем одну штуку. У меня тут идея появилась. Ты же все равно в отпуск собиралась через неделю? — Ну да… — Так переезжай ко мне пораньше. А квартиру… В общем, слушай. План мамы был гениален в своем коварстве. Рома сломался на пятый день. Последней каплей стало требование мамы перебрать три мешка старой гречки, потому что «там, кажется, жучки завелись». Он понял: он был неправ. Ира — это не тиран. Ира — это ангел-хранитель, который оберегал его от суровой реальности в лице Дианы Юрьевны. Он собрал сумку (теперь в ней лежала еще и банка мази от радикулита, которую мама всучила насильно) и вызвал такси. В его голове уже звучала торжественная музыка примирения. Он скажет: «Я простил тебя, малыш. Я вернулся». И я, конечно, заплачу от счастья. Он открыл дверь своим ключом, предвкушая запах борща. В квартире было темно и тихо. Странно тихо. Рома прошел в гостиную. Пусто. В кухню. Пусто. На столе не было ужина. На вешалке не было моей куртки. В ванной исчезли все мои баночки, тюбики и то самое зеркало с подсветкой, которое он ненавидел. Но самое страшное — исчезла кофемашина. Моя любимая, дорогая кофемашина, которую я купила на свою премию. Рома набрал мой номер. Гудки шли долго, словно телефон раздумывал, стоит ли соединять с абонентом столь низкого интеллектуального уровня. — Алло? — мой голос звучал бодро и где-то на фоне играла музыка. — Ира? Ты где? Я дома! — возмущенно выдохнул Рома. — Я вернулся, а тебя нет! И есть нечего! И… где кофемашина?! — О, Ромочка, — пропела я. — А я решила последовать твоему совету. — Какому совету? — опешил он.