Истории из жизни
MAX ·
— Терпи, милый! — приговаривала Елена, продолжая втирать смесь энергичными, жесткими движениями. Она чувствовала под пальцами каждую царапину. — Это кровь разгоняется! Доктор сказал, должно жечь. Если не жжет — значит, ткани уже мертвы! Ты же не хочешь быть импотентом?
— Я горю! Я сейчас сдохну! — орал Виталий, хватая ртом воздух.
Он кусал подушку, чтобы не признаться, что может вскочить. Его тело требовало бежать, спасаться, нырнуть в ледяную прорубь. Но мозг понимал: если он вскочит — раскроется обман.
Он терпел. Слезы катились из глаз. Лицо покраснело. Пот лился ручьем.
— Лежи смирно, парализованный ты мой, — шептала Елена, и в ее голосе звенела сталь. — Сейчас самое действие пойдет. Перец раскрывает чакры.
Минут через пять, когда Виталий уже начал тихо подвывать и грызть угол матраса, Елена вытерла руки влажной салфеткой.
— Молодец, первый этап прошел, — сказала она. — Теперь второй. Лев Борисович сказал, что после разогрева нужен глубокий массаж от специалиста. Я как раз вызвала одного.
В прихожей раздался тяжелый, уверенный звонок в дверь.
Виталий насторожился, перестав выть.
— Кого ты вызвала? Какого еще специалиста?
— Лучшего в районе. У него очень сильные руки.
Елена пошла открывать.
В спальню, где лежал красный, потный и пахнущий как шашлычная Виталий, вошел гость. Дверной проем показался для него узковатым.
Это был Николай. Муж Илоны.
Коля работал грузчиком на оптовой базе. Его кулаки были размером с пивную кружку, а шея отсутствовала как класс, плавно переходя в мощные плечи. Он был простым, добрым парнем, если его не злить.
— Привет, сосед, — пробасил Коля. Его голос напоминал рокот работающего трактора. — Ленка позвонила, сказала, тебе спину прихватило? Попросила помочь перевернуть тебя, а то ей тяжело.
Виталий вжался в подушку. Его паралич внезапно сменился острым желанием стать невидимым.
— И еще Ленка сказала, — продолжил Коля, подходя ближе, — что ты хотел мне что-то показать. Какое-то странное «покраснение» на спине. Говорит, пахнет проводкой. А я как раз в электрике разбираюсь.
Коля шмыгнул носом, принюхиваясь.
— Хотя пахнет скорее перцем. И страхом.
Елена стояла в дверях, прислонившись к косяку. Она выглядела абсолютно спокойной.
— Коля, посмотри внимательно на спину Вадика, — мягко сказала она. — Там такие интересные узоры под мазью. Мне кажется, они идеально совпадают с маникюром твоей жены. Ты же у нас эксперт, часто видишь руки Илоны. Проверь?
В комнате повисло тяжелое ожидание. Даже муха, бившаяся о стекло, затихла.
Коля медленно наклонился над кроватью. Он прищурился. Его взгляд сфокусировался на характерных продольных полосах, которые сейчас пылали огнем под слоем аджики.
— Илонка… — пробормотал Коля. — У нее ноготь на мизинце сломан. Треугольничком.
Он наклонился еще ниже.
— И тут след… треугольничком.
Мозг Коли работал медленно, но верно. Как жернова. Осознание проступало на его лице: от недоумения к обиде, а затем — к ярости.
Виталий понял: жжение от аджики и финалгона — это была просто приятная прелюдия. Нежная ласка по сравнению с тем, что его ждет сейчас.
Понятие «инвалидность» исчезло из его лексикона.
Он взвизгнул, как заяц, на которого наступил медведь. Резко забыв про больную спину, отнявшиеся ноги и гангрену мизинца, Виталий подпрыгнул на кровати.
В одних трусах, весь красный, намазанный жгучей смесью, он рванул к окну.
— Стоять!!! — взревел Коля. Этот рев мог бы остановить товарный поезд, но не перепуганного прелюбодея.
Виталий распахнул створку. Благо, первый этаж. Под окном был палисадник с кустами сирени.
Он рыбкой нырнул в проем, не обращая внимания на ветки, хлещущие по обожженной спине.
Коля, не раздумывая, полез следом. Рама жалобно хрустнула под его весом, но выдержала.
— Убью! — донеслось с улицы.
Елена подошла к окну.
Зрелище было достойным кисти художника-баталиста. Виталий бежал по двору, высоко вскидывая колени, демонстрируя чудеса спринтерской техники. За ним, ломая кусты, несся разъяренный Николай.
