Истории из жизни
MAX ·
— Медицински говоря, у него легкий миозит. Продуло мышцу. Пройдет за пару дней, если не симулировать, — он кашлянул. — Но есть нюанс.
— Какой нюанс?
Врач понизил голос до шепота, словно боялся, что стены имеют уши.
— На спине твоего мужа, Лена, в районе лопаток и чуть ниже… очень характерные следы.
— Следы чего? Удара? Падения?
— Следы страсти, Лена. Продольные царапины. Глубокие. От женских ногтей. Я бы даже сказал, от очень длинных и острых ногтей.
Елена застыла. Слова доктора падали в сознание тяжелыми камнями, поднимая муть со дна.
— Там даже частички лака остались в ранках, — безжалостно добил Лев Борисович. — Красного. Яркого такого, алого.
Елена медленно подняла свои руки. Коротко стриженные ногти без покрытия — руки повара, привыкшие к ножам и горячим кастрюлям. Никакого лака. Никакой длины.
В памяти всплыл образ соседки с третьего этажа. Илона. Эффектная брюнетка, которая вечно просила Виталика «посмотреть проводку», потому что у нее «искрит розетка». И ее руки. Длинные, хищные стилеты, всегда выкрашенные в кроваво-красный цвет.
Пазл сложился с сухим щелчком. «Проводка». «Задержался на работе». «Сорвал спину».
— Спасибо, доктор, — голос Елены звучал чужим, ледяным тоном. Внутри нее что-то переключилось. Механизм жалости сломался, уступив место холодной ярости. — Я поняла. Лечение я назначу сама.
Лев Борисович понимающе кивнул, быстро собрал вещи и ретировался, не желая быть свидетелем семейной бури.
Елена осталась одна на кухне. Она смотрела на банку с аджикой, стоявшую на столе. Домашняя. Самая острая. Тесть, отец Виталия, любил такую, чтобы «глаза на лоб лезли». Она готовила ее специально для него, перетирая жгучий перец вручную.
План созрел мгновенно.
Она достала из аптечки тюбик «Финалгона» — мази, которая и без добавок жгла кожу как раскаленное железо. Взяла миску. Выдавила мазь.
Потом открыла банку с аджикой. Острый, пряный запах ударил в нос, заставив чихнуть. Елена щедро зачерпнула ложкой красную густую массу и добавила к мази. Перемешала.
Смесь выглядела зловеще. Она была похожа на лаву.
— Ну что, любимый, — прошептала Елена, глядя на свое творение. — Будем лечить твой паралич.
Она вошла в спальню. Лицо — маска скорби и бесконечной заботы. Виталий все так же лежал на животе, уткнувшись в телефон. Услышав шаги, он быстро спрятал гаджет под подушку и застонал.
— Что сказал врач? — пробубнил он. — Мне нужен стационар? Санаторий?
— Все гораздо хуже, милый, — Елена присела на край кровати. Голос ее дрожал от наигранного волнения. — Лев Борисович сказал, что это редкий вид мышечного паралича. Кровообращение нарушено критически.
Виталий приподнял голову.
— И что делать?
— Нужно срочно применить «Жгучую шоковую терапию». Иначе… — она сделала театральную паузу. — Иначе омертвение тканей пойдет ниже. И мужская функция… отвалится вместе с ногами.
Глаза Виталия расширились. Угроза «мужской функции» подействовала безотказно.
— Делай! — выдохнул он. — Делай что угодно, только спаси меня!
— Доктор велел втирать смесь прямо в пораженные участки, — Елена зачерпнула пальцами адскую субстанцию. — Там, где кожа повреждена… то есть, где болит сильнее всего. Это откроет энергетические каналы.
Она решительно откинула одеяло до пояса.
Вот они. Царапины. Четкие, красные полосы на белой коже. Как дорожная карта его предательства. Илона явно не сдерживала эмоций.
Елена на секунду замерла. Жалость попыталась поднять голову, но тут же была раздавлена воспоминанием о том, как она три дня носила ему судно, пока он переписывался с любовницей.
— Потерпи, сейчас будет тепло, — ласково сказала она.
И с размаху, щедро, не жалея, втерла смесь перца и химического яда прямо в свежие раны.
Сначала была тишина. Секунды две. Виталий пытался понять, что происходит.
А потом грянул гром.
— ААААА!!! — вой Виталия заставил задрожать стекла в серванте.
Он выгнулся дугой, как рыба на сковородке.
— Ленка! Ты что творишь?! Жжется! Огнем горит! Сдирай это немедленно!
