Истории из жизни
MAX ·
— Я в своем праве, — упрямо буркнул он.
— А теперь расскажи мне, — с нажимом произнесла Варвара. — Куда делась та прекрасная трешка в центре? Из которой тебя на прошлой неделе судебные приставы выставили с участковым?
Город был не таким уж большим. Знакомые знакомых всегда всё рассказывают. Варвара знала эту историю в деталях, но хотела услышать его версию.
Отец отвел взгляд в сторону окна. Губы его плотно сжались.
— Это временные трудности.
— Да неужели?
— У Демида, пасынка моего, бизнес прогорел. Поставщики кинули, кредиторы насели со всех сторон. Угрожали.
— И?
— Ну, Снежана плакала. Просила помочь.
Он нервно сцепил пальцы в замок.
— Сказала, если долю свою в квартире на Демида переоформлю, они под нее кредит в банке возьмут. Всё исправят. Я же как лучше хотел! Родной человек всё-таки. Растил его с двух лет.
— Подарил, значит, долю пасынку.
— Да! А этот гаденыш…
Леонид Сергеевич сжал кулаки, вспомнив обиду.
— Кредит они закрыли. А потом Демид заявил, что я ему никто. Снежана подала на развод. И квартиру Демид продал. Сразу же, как документы из Росреестра вышли.
— И выписал тебя по суду, — подсказала Варвара.
— Вот именно!
— Статья тридцать первая Жилищного кодекса Российской Федерации, — Варвара смотрела на него без капли сочувствия. — Пункт четвертый. Прекращение семейных отношений с собственником жилого помещения.
Отец удивленно вскинул брови.
— Он собственник, — продолжила Варвара. — А ты — бывший муж матери. Законно.
— Беспредел это, а не закон! — рявкнул отец, ударив кулаком по столу. — На улицу старика вышвырнули! Без копейки денег! Всю душу в них вложил, а они как с собакой обошлись!
— Бывает.
Варвара отцепилась от тумбы и подошла ближе.
— Только я не понимаю, при чем здесь моя квартира?
— Варя, ты пойми!
Он вдруг сменил тон на просительный. Подался вперед, едва не опрокинув сахарницу.
— Мне реально идти некуда. Съемная квартира сейчас знаешь каких деньжищ стоит? Хозяева залог требуют, коммуналку сверху. Пенсия копеечная.
Он заискивающе заглянул ей в глаза.
— А у тебя от матери жилье осталось на Парковой. Стоит пустая, пылится.
— Она не пустая. Там живут люди.
— Выгонишь!
Жалостливый тон испарился в ту же секунду. В голосе снова прорезались властные нотки.
— Предупредишь за две недели, по договору, и пусть съезжают. Я твой отец, в конце концов. Я имею право на поддержку! Я тебя вырастил!
— Деньги с аренды этой квартиры, — чеканя каждое слово, сообщила Варвара, — полностью уходят на оплату университета твоей внучки. Моей дочери Киры.
Леонид Сергеевич пренебрежительно скривил рот.
— Внучки! Да я ее в глаза не видел ни разу.
Он махнул рукой, отсекая эту проблему как незначительную.
— Сами рожали, сами и учите. На бюджет надо было поступать, ума палата, видимо! А мне жить негде!
Он уже не просил. Он требовал. Извечная манипуляция всех, кто привык брать чужое: прикрыться моралью и выставить виноватым того, на ком можно проехаться.
— Ясно.
Варвара усмехнулась.
— Значит, на учебу Демида в платной гимназии у тебя деньги были. На норковую шубу Снежане — были. А мне на зимние сапоги в одиннадцатом классе — нет.
— Опять ты старое поминаешь!
Отец зло сверкнул глазами.
— Я платил алименты! Честно, по закону! Каждый месяц квитанции отсылал!
— Ты платил алименты с минимальной зарплаты охранника. Сто сорок рублей в месяц.
Она вспомнила, как мать плакала над этими переводами.
— А остальное получал в конверте, чтобы нам с мамой лишней копейки не досталось. Я всю зиму в осенних ботинках отходила. С двумя шерстяными носками.
— Ничего с тобой не случилось. Не замерзла!
Он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.
— Вы не бедствуете. Я же вижу. Квартира большая. Муж вон с дорогим инструментом возится. А родного отца на улице бросаешь. Не по-христиански это! Совести у тебя нет, Варька.
Варвара смотрела на него и поражалась. Человек действительно верил в свою правоту. Верил, что ему обязаны просто по факту биологического родства.
