Истории из жизни
MAX ·
— Я беременна не от тебя, — спокойно сказала жена за завтраком, а я молча достал из кармана фото двух моих других семей
— Я беременна не от тебя, — Света произнесла это ровным тоном, аккуратно выравнивая столовый нож параллельно краю салфетки.
Я молча расстегнул пуговицу пиджака, достал из внутреннего кармана две плотные глянцевые фотографии и опустил их на желтую скатерть. Света замерла, так и не успев запустить ложку в свою диетическую овсянку. Ее заранее отрепетированная речь о духовном росте и поисках себя с размаху врезалась в эти два прямоугольника бумаги.
На первом снимке я в дурацком фартуке жарил сосиски на дачном мангале, а вокруг носились двое рыжеволосых мальчишек с водяными пистолетами. На втором — сидел на бревенчатой веранде в обнимку с улыбающейся темноволосой женщиной, удерживая на коленях спящую кудрявую девочку. Я подвинул изображения поближе к ее идеальному маникюру.
— Мой актуальный график на оставшуюся неделю, — спокойно пояснил я. — Света, познакомься, это Катя и Марина.
Жена часто заморгала, пытаясь совместить свою пафосную исповедь с этой странной презентацией. Она явно ждала звона разбитой посуды, моих отчаянных уговоров или хотя бы банального скандала с разделом имущества. Вместо этого перед ней лежала наглядная схема моей параллельной жизни.
— Я не понимаю, — она нервно сцепила пальцы, оставив в покое столовые приборы. — Я тебе сейчас прямым текстом говорю, что жду ребенка от Никиты.
— Я обладаю прекрасным слухом и с первого раза усвоил эту информацию. — Я сложил руки на груди. — А в ответ я демонстрирую тебе масштаб своей диверсификации семейных активов.
Она перевела растерянный взгляд с моих глаз на фотографии, а затем обратно. Ее прагматичный, выверенный до миллиметра мир начал стремительно терять опору.
— С Мариной мы постоянно живем по вторникам и четвергам в ее таунхаусе под Мытищами, — я указал на снимок с мальчишками. — С Катей и ее дочкой мы традиционно проводим выходные в Подольске.
На скулах Светы проступили неровные красные пятна, контрастирующие с ее бледной кожей.
— Ты хочешь сказать, что все эти три года… — ее голос дрогнул и сорвался на непривычно высокую ноту.
— Три с половиной, если быть абсолютно точным в датах.
Она резко отодвинула стул, звук ножек по керамограниту прозвучал как скрежет металла.
— Ты жил с двумя другими женщинами, пока я выстраивала наш идеальный быт?! — возмущение в ее тоне смешалось с искренним недоумением.
— Ты выстраивала свой личный музей современного дизайна, а не наш быт. В этой огромной квартире нет ни одной вещи, которую выбрал бы я.
Я с удовольствием наблюдал, как рушится ее непоколебимая уверенность в собственной исключительности. Любой мой предмет в этом доме моментально отправлялся в дальний ящик или мусорный бак, потому что не подходил под цвет итальянских обоев. Даже мое старое, невероятно удобное кожаное кресло однажды просто исчезло, уступив место неудобной дизайнерской банкетке.
— Я создавала уют! — она хлопнула ладонью по столешнице, заставив чашки жалобно звякнуть. — А ты, оказывается, плодил запасные аэродромы!
— Мне просто хотелось видеть рядом живых людей, а не идеальных манекенов. — Я чуть подался вперед. — Твой тренер Никита — это каприз от скуки, а мои семьи — это грамотное распределение эмоциональных ресурсов.
Она отшатнулась, словно я окатил ее ледяной водой прямо из кувшина. Жить на три дома казалось ей не столько аморальным, сколько физически невыполнимым заданием.
— Как ты вообще все это успевал? — в ее голосе промелькнуло невольное, сугубо профессиональное восхищение менеджера.
Она прекрасно помнила мои бесконечные командировки по региональным складам нашей логистической компании. Эта железобетонная легенда годами обеспечивала мне алиби на любые дни недели.
— У меня превосходная память и совершенно гениальный секретарь. — Я позволил себе легкую усмешку. — Елена Николаевна ведет мой личный электронный календарь с цветовым кодированием.
Света открыла рот, силясь подобрать правильные слова.
