Истории из жизни
MAX ·
Я медленно поднялась. Опираясь о стену, дошла до зеркала в ванной. На меня смотрела бледная женщина с растрепанными волосами и стремительно наливающимся фиолетовым фингалом под правым глазом. Щека опухла. Глаз уже начал заплывать.
Я включила ледяную воду, умылась. Затем достала телефон и сделала несколько четких фотографий своего лица при ярком свете. Для истории. Для протокола.
Выйдя из ванной, я услышала звон посуды на кухне. Игорь, не дождавшись меня, сам достал тарелку и накладывал себе мясо. Он вел себя так, будто ничего не произошло. Будто он просто прихлопнул комара, а не разрушил наш брак одним движением руки.
Я прошла в спальню. Достала с антресолей самый большой чемодан — тот самый, с которым мы летали в Турцию в свадебное путешествие. Расстегнула молнию.
Я не стала аккуратно складывать его вещи. Я просто открыла его шкаф и начала сгребать все подряд: рубашки, джинсы, белье, свитера. Сгребала в охапку и швыряла в бездонное нутро чемодана. Туда же полетели его бритвенные принадлежности из ванной, ноутбук, зарядки, документы, которые лежали в прикроватной тумбочке.
Когда чемодан перестал закрываться, я просто надавила на него коленом и с силой задернула молнию. Колесики жалобно скрипнули, когда я выволокла этот гроб нашей семейной жизни в прихожую.
Игорь вышел с кухни, жуя на ходу кусок хлеба. Увидев чемодан, он замер.
— Ты куда это собралась? — нахмурился он. — Обиделась, что ли? Аня, ну не начинай. Я же объяснил…
— Я никуда не собираюсь, — мой голос прозвучал чуждо, сухо и ровно. — Это моя квартира. Собираешься ты.
Он поперхнулся хлебом. Лицо его вытянулось, приобретая комичное выражение абсолютного непонимания.
— В смысле — я? Ты сдурела? Из-за одной пощечины мужа на улицу выгонять? Да у тебя истерика! Успокойся, приложи лед. Я же сказал, это превентивная мера! Чтобы ты понимала, кто в доме хозяин, раз я временно без работы.
— Временно или постоянно — меня это больше не касается, — я подошла к входной двери и распахнула ее настежь. — Выметайся.
— Ань, ты чего… — он сделал шаг ко мне, пытаясь сменить тон на примирительный, но в глазах все еще мелькала угроза. — Не дури. Закрой дверь. Соседи увидят.
— Если ты сейчас же не возьмешь свои вещи и не выйдешь за порог, я вызываю полицию. Снимаю побои. И поверь мне, заявление я забирать не буду. Ты поедешь в обезьянник, а твоя чудесная мама будет носить тебе туда передачки. У тебя ровно минута.
Он смотрел на меня так, будто видел впервые. Наверное, в этот момент он искал ту мягкую, податливую Аню, которая всегда сглаживала углы, которая прощала его мелкие проступки, которая всегда шла на компромисс. Но этой Ани больше не было. Ее убил один единственный удар.
Поняв, что я не шучу, и увидев мой палец, зависший над кнопкой вызова на экране телефона (я уже набрала 112), Игорь побагровел.
— Да пошла ты! — рявкнул он, хватаясь за ручку чемодана. — Истеричка! Правильно мама говорила, что ты гнилая! Да кому ты нужна будешь, кроме меня! Сама приползешь!
— Ключи на тумбочку, — ледяным тоном скомандовала я.
Он со злостью швырнул связку ключей. Они с лязгом ударились о деревянную поверхность и упали на пол. Затем он выкатил чемодан на лестничную клетку.
Я захлопнула дверь и повернула замок на два оборота. Щелчок. Еще один. Задвижка.
Только тогда мои колени подогнулись. Я сползла по двери на пол и завыла. Не заплакала, а именно завыла, обхватив голову руками. От обиды, от рухнувших иллюзий, от того, как легко и быстро может закончиться сказка. От физической боли, которая теперь пульсировала в такт ударам сердца.
Вечер прошел как в тумане. Я поехала в травмпункт. Молодой врач дежурной смены, хмурясь, осмотрел мое лицо.
— Муж? — коротко спросил он, заполняя справку.
— Уже бывший, — так же коротко ответила я.
— Заявление писать будете? О телефонограмме в полицию я обязан сообщить.
— Буду.
