Истории из жизни
MAX ·
Он вспомнил день выписки. Вспомнил, какими крошечными были те свертки. Мальчик и девочка. Его плоть и кровь. Как они выглядят сейчас? Им по десять лет. Они уже школьники. У них, наверное, его глаза или Анина улыбка. Кто учил его сына кататься на велосипеде? Кто читал его дочери сказки на ночь?
Ему стало страшно. Он добровольно отказался от целой вселенной ради блестящей, но пустой стекляшки. Он предал женщину, которая любила его по-настоящему.
На следующий день, тайком от жены, Максим нанял детектива. Ему нужно было знать об Ане всё. Ему казалось, что если он придет к ней сейчас, упадет в ноги, покажет свои банковские счета, предложит обеспечить детей всем самым лучшим, она простит. Ведь она стояла на остановке! Значит, денег нет. Значит, ей тяжело. Он станет её спасителем, он искупит свою вину.
Через три дня детектив положил перед Максимом на стол пухлую папку.
— Что ж, Максим Сергеевич, — хмыкнул сыщик, потирая подбородок. — Ваша бывшая супруга — весьма преуспевающая дама.
— В смысле? — не понял Максим, открывая папку.
— Владелица ландшафтного бюро «Эдем». Очень востребованы в элитном сегменте. Квартира в хорошем районе, своя. Машина — Вольво последней модели, просто сейчас в сервисе после небольшой царапины на бампере, поэтому вы, видимо, и видели её на остановке.
Максим листал фотографии. Вот Аня на каком-то фуршете, дает интервью. Вот она на фоне красивого сада в рабочей одежде, смеется. А вот…
Его сердце пропустило удар.
На фотографии были дети. Высокий, русоволосый мальчишка с серьезным взглядом. Данька. И девочка с копной кудряшек, весело смеющаяся в камеру. Алиса. Они были прекрасны.
Ухоженные, счастливые, одетые со вкусом.
Но дыхание Максима перехватило от следующего снимка. На нем Аня и дети шли по парку, а рядом с ними шел мужчина. Высокий, широкоплечий, с короткой бородой и смеющимися глазами. Он нес Алису на плечах, а Данька увлеченно что-то ему рассказывал, размахивая руками. Аня шла рядом и держала этого мужчину под руку. И она светилась изнутри тем самым светом, который Максим погасил десять лет назад.
— Кто это? — севшим голосом спросил Максим, тыкая пальцем в фотографию.
— Илья Воронцов. Архитектор. Они вместе уже пять лет. Год назад расписались официально. Дети называют его папой.
Слово «папой» ударило Максима наотмашь.
Он отпустил детектива, остался один в своем роскошном кабинете и впервые за много лет заплакал. Жалко, скуляще, размазывая слезы по щекам. Он понял, что опоздал. Опоздал на десять лет.
Но эгоизм и мужская гордость, годами подпитываемые деньгами и властью, взяли верх. «Это мои дети! — стучало у него в висках. — Моя кровь! Я имею право их видеть. Она не смеет отнимать их у меня!».
В субботу Максим приехал к школе, где учились двойняшки. Детектив сообщил, что сегодня у них новогодняя ярмарка во дворе. Он вышел из своей дорогой машины, одетый с иголочки, сжимая в руках два пакета с самыми дорогими игрушками и гаджетами, которые только смог найти в ЦУМе.
Во дворе было шумно. Играла музыка, пахло глинтвейном и выпечкой. Максим пробирался сквозь толпу родителей и детей, лихорадочно выискивая знакомые лица.
И он увидел их. Аня стояла у одного из прилавков, поправляя шапку на голове Алисы. Илья что-то покупал, смеясь вместе с Данькой.
Максим шагнул к ним, чувствуя, как ватными становятся ноги.
— Аня, — позвал он.
Она обернулась. Улыбка медленно сошла с её лица, уступив место вежливой отстраненности. Илья тоже повернулся, инстинктивно делая шаг вперед, закрывая собой жену и детей.
— Максим? Что ты здесь делаешь? — тихо спросила Аня.
— Я… я пришел к детям, — он попытался протиснуться мимо Ильи. — Данька, Алиса! Привет! Я… я ваш папа.
Дети замерли. Алиса испуганно спряталась за ногу Ильи, а десятилетний Даня нахмурился, в точности копируя выражение лица Максима в молодости, и посмотрел на незнакомца.
— Мам, это кто? — спросил мальчик, не сводя настороженного взгляда с Максима. — Папа же вот он.
Данька взял Илью за руку.
Этот жест, простой и естественный, сломал Максима окончательно.
