Истории из жизни
MAX ·
– Смирись, – сказал Артур. – У меня теперь две семьи.
Он стоял в дверях кухни, расставив ноги, как на своей автомойке перед клиентами. Золотая цепь поверх расстёгнутой рубашки. Загорелая лысина блестит под лампой.
За его спиной стояла девчонка. Лет тридцать, не больше. Светлые волосы, короткая юбка, каблуки по кафелю – цок-цок-цок.
Я держала в руках тарелку с ужином. Его ужином. Который готовила сорок минут.
– Это Жанна, – сказал он. – Она теперь тоже моя семья. Привыкай.
Восемнадцать лет. Восемнадцать лет я стояла рядом с этим человеком. Варила, стирала, считала его деньги, платила его налоги, вела его бухгалтерию. Четырнадцать лет – без зарплаты. Потому что «мы же семья, Нелли, какая зарплата между своими».
Я поставила тарелку на стол. Медленно. Чтобы не разбить.
– Познакомьтесь, – Артур махнул рукой. – Нелли, Жанна. Жанна, Нелли.
Жанна улыбнулась. Нервно, но с вызовом. Я видела таких улыбок достаточно – за прилавком, в очереди, в налоговой. Улыбка человека, который не уверен в своём праве, но решил блефовать.
– Здравствуйте, – сказала она.
Я не ответила. Смотрела на Артура.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно, – он сел за стол. Придвинул мою тарелку. Взял вилку. – Жанна, садись. Нелли хорошо готовит.
Жанна не села. Стояла в дверях, переминаясь на своих каблуках. Хоть это – сообразила, что момент не для ужина.
– Артур, – сказала я. – Выйди поговорить.
Он вздохнул, как будто я капризничала. Бросил вилку на тарелку, встал.
На балконе было холодно. Март, ветер с реки. Я стояла без куртки, но не чувствовала.
– Ты с ума сошёл? – спросила тихо.
– Я решил. Так будет.
– Кто она?
– Продавщица в «Магните». Мы три года уже вместе.
Три года. Я смотрела на него и считала. Когда начались «командировки» – три года назад. Когда появились «деловые ужины по субботам» – три года назад. Когда он стал приходить с запахом чужих духов на воротнике – ровно три года назад.
– Три года ты мне врал.
– Не врал. Берёг.
– Берёг?
– Ты бы не поняла.
Я развернулась и ушла в спальню. Закрыла дверь. Не хлопнула – просто закрыла.
Руки тряслись. Но не от страха. От злости. Такой густой, что привкус железа на языке.
Через стену слышала, как он говорит Жанне: «Ничего, привыкнет. Бабы все сначала истерят».
Бабы. Восемнадцать лет – и я «баба, которая истерит».
Я достала телефон. Открыла папку «Бухгалтерия». Там лежали файлы, которые я собирала последний год. Выписки. Декларации. Акты. Копии учредительных документов.
Не потому что подозревала. А потому что бухгалтер. Бухгалтер всегда хранит документы.
***
На следующий день Артур уехал утром. К Жанне, видимо. Вернулся к обеду, свежий, весёлый. Насвистывал в прихожей, снимая ботинки.
– Нелли, мне триста тысяч нужно. С фирмы. На развитие.
Он стоял в кухне, пил мой кофе из моей кружки. Как ни в чём не бывало. Как будто вчера не приводил чужую женщину в мой дом.
– На какое развитие? – спросила я.
– Керхер новый. И компрессор. На мойку.
Я знала цены. Проверяла каталог поставщиков каждый квартал – это входило в мои обязанности. Бесплатные обязанности. Керхер профессиональный – сто двадцать тысяч. Компрессор – восемьдесят. Двести тысяч, не триста.
– Сто тысяч лишних.
– Нелли, не лезь. Я в бизнесе разбираюсь. Ты только кнопки нажимай.
Кнопки. Четырнадцать лет я «нажимала кнопки». Налоговые декларации, зарплатные ведомости, договоры с поставщиками, акты сверки, банковские платёжки. Каждый квартал – отчётность. Каждый год – баланс. Без выходных в январе и июле, потому что сроки сдачи. Без отпусков, потому что «а кто за тебя сделает, Нелли?».
Без зарплаты. Ни одного рубля за четырнадцать лет. Ни премии. Ни «спасибо» на бумаге.
А он – «в бизнесе разбирается».
Я открыла ноутбук. Зашла в банк-клиент. Перевела двести тысяч на хозяйственные нужды. Со счёта фирмы. С моей электронной подписью. Потому что генеральный директор и учредитель контрольного пакета – я. Пятьдесят один процент. Артур сам так захотел в двенадцатом году: «Оформи на себя, мне с налоговой проблемы будут».
