Публикация от 16 мая 2026

Помнишь, у него грыжа была, нужно было срочно? Гена отвел глаза. — Он сказал, что у него нет денег. Сказал, что его новая жена беременна и им самим не хватает. А через неделю купил ей шубу. Я видела ее в этой шубе в центре города. Она шла и сияла, а я стояла в очереди за куриными костями. Люди для собак их брали, а я — для вас… — Мам, это прошлое. Зачем ты его ворошишь? — Гена попытался взять ее за руку, но она отстранилась. — Прошлое? Для вас это прошлое, потому что вы были маленькими и не понимали, почему мама плачет по ночам в ванной, зажимая рот полотенцем. А для меня это каждая минута моей жизни. Я из-за него работу потеряла. Помнишь? Мы в одной конторе работали. Он остался, а меня «попросили», потому что ему было «неудобно» со мной сталкиваться. Я с тремя детьми без копейки осталась! — Мы все понимаем, мам. Но он сейчас несчастен. Его та женщина обобрала до нитки, когда поняла, что он больше не кормилец. Дом отсудила, машину продала. Он сейчас у матери в хрущевке, на одной пенсии по инвалидности. — И поделом! — отрезала Лариса. — Это называется справедливость. Что посеял, то и жни. Почему вы решили, что имеете право отменять этот закон? — Потому что мы его дети! — Гена повысил голос. — И мы не хотим быть такими же жестокими, как он. — Вы просто предаете меня. Каждая копейка, которую вы тратите на его лекарства — это плевок в мою сторону. За те годы, когда я не жила, а выживала. Гена долго молчал, глядя на пожелтевшую скатерть. — Мы не перестанем ему помогать, мам. Прости. Когда дверь за сыном закрылась, Лариса опять разрыдалась. *** Через три дня она поехала по адресу, который узнала у детей. Старая пятиэтажка на окраине города, в подъезд зайти невозможно из-за отвратительного запаха. Лариса поднялась на третий этаж и нажала на кнопку звонка. Дверь открыла старуха — мать Виктора. Она бывшую невестку узнала сразу. — Ты чего пришла? — прошамкала старуха. — По.из.де..ваться? — Поговорить пришла, — Лариса отодвинула старуху плечом и прошла в комнату. В спальне, на широкой кровати, обставленной какими-то странными приспособлениями, лежал Виктор. Он сильно изменился. Полысел, осунулся. — Ларочка... — прохрипел он. — Не называй меня так, — тихо попросила она. На тумбочке стояли дорогие импортные лекарства — наверное, те самые, которые покупал Кирилл. Рядом — тарелка с фруктами. В углу гудел и вправду огромный серебристый холодильник. — Вижу, неплохо устроился, Витя, — Лариса обвела комнату взглядом. — Сыновья стараются. Хорошие они у меня, правда? Виктор отвел взгляд. — Хорошие. Спасибо тебе... вырастила. — Я их вырастила не для того, чтобы они тебя досматривали, — Лариса подошла ближе. — Ты ведь им не всё рассказал, да? — О чем ты? — он занервничал. — О том, как ты квартиру свою вторую на сестру переписал перед тем, как всё случилось. О том, как у тебя на счету в другом банке деньги лежат, которые ты припрятал от своей второй жены. Виктор побледнел. Его губы задрожали. — Откуда... откуда ты... — Я тридцать лет училась выживать, Витя. Я научилась узнавать всё. Когда ты в больницу попал, я знала, где и что у тебя осталось. Думала, ты сам детям скажешь. Думала, хоть под конец жизни совесть проснется. А ты решил на их шее прокатиться? Смотришь, как они на двух работах пашут, чтобы тебе «лучший уход» обеспечить, а сам деньги на счету копишь? Для кого? Для той, что тебя бросила? — Ларис, тише... Мать услышит... — зашипел он. — Пусть слышит! — Лариса скинула с тумбочки пачку таблеток. — Эти лекарства Денис купил на премию, которую хотел потратить на отпуск с женой. Они три года никуда не ездили! А ты сидишь на мешке с золотом и прикидываешься нищим? Монолог прервал на полуслове сын — Кирилл, увидев мать, очень удивился. — Мама? Ты что здесь делаешь? Лариса повернулась к младшему сыну. — Кирюша, а спроси-ка у папы, на что он собирается покупать дачу в пригороде? — Какую дачу? — Кирилл нахмурился, переводя взгляд с матери на отца.