Истории из жизни
MAX ·
Клавдия сказала это совершенно будничным тоном.
— В смысле?
— В прямом. Иди работай. Младшему год и два месяца. Старшего в садик отдашь, сопли переживёте, все через это проходят. С младшим Зинаида Петровна посидит. А ты в офис свой возвращайся.
— Я не могу!
Ульяна всплеснула руками.
— У меня декрет до полутора лет! Если я выйду на работу, я потеряю пособие на ребёнка! Это вообще-то наши деньги! Мы на них продукты покупаем!
Клавдия хмыкнула.
— Уля, ты хоть иногда новости читаешь? Или только картинки в телефоне листаешь целыми днями?
Она упёрлась взглядом в дочь.
— Уже который год закон работает. Ещё с двадцать четвёртого года ввели. Пособие до полутора лет сохраняется полностью, даже если ты на полный рабочий день выйдешь. Государство платит. И зарплата будет, и пособие твоё никуда не денется.
Ульяна на секунду опешила. Сдвинула брови.
— Да ну, бред какой-то. Не может такого быть. В нашем государстве ничего просто так не дают.
— Может. Я вчера специально в пенсионном фонде узнавала, когда справку брала для субсидии. Так что иди работай. Оплатишь свою Зинаиду Петровну сама. Сорок тысяч как раз с зарплаты отдашь. И на психосоматику останется.
— Я не хочу на работу!
Голос Ульяны взлетел. Она почти сорвалась на фальцет.
— Там жуткий стресс! Там начальник самодур! У меня нет ресурса, чтобы сейчас в эти дурацкие отчёты вникать! Я хочу быть просто женщиной, а не ломовой лошадью!
— Ясно.
Клавдия медленно провела ладонью по клеёнке.
— Я вчера в поликлинику ездила. С утра пораньше. Колено опять щёлкает, ходить тяжело.
— И что? Как анализы?
Ульяна спросила быстро, исключительно для галочки. Ей было глубоко плевать на колено.
— Анализы в норме. Возрастное, говорят. Мне же шестьдесят один стукнул, пенсионерка законная. А вот зрение у меня, оказывается, стопроцентное. И память тоже не подводит.
Клавдия оперлась локтями о стол.
— Возвращаюсь я обратно. Автобус встал в глухой пробке на проспекте Ленина. Там сейчас дорогу перекопали, знаешь ведь? Трубы меняют.
— Допустим.
Ульяна настороженно сощурилась. Сложила руки перед собой.
— Прямо напротив автобуса — новый торговый центр. Стеклянный такой. Там ещё на первом этаже кафе модное, с панорамными окнами. «Веранда», кажется, называется. Ульяна замерла. Красный ноготь нервно ковырнул край скатерти.
— И что?
— Да ничего.
Клавдия усмехнулась. Без веселья.
— Сижу, смотрю в окно. Время — два часа дня. Ты мне говорила, что спала в это время. Полы мыла во всех комнатах. Мясо запекала.
В кухне стало очень тихо. Гудел только кран, из которого монотонно капала вода.
— А там за столиком сидит моя глубоко несчастная дочь. У которой страшное выгорание и спина отваливается от двенадцатикилограммового ребёнка.
Клавдия отчеканила каждое слово раздельно.
— Сидит с Жанной. Коктейли какие-то потягивает. Яркие такие, зелёные, с зонтиками бумажными. У Жанны ещё собачка мелкая на коленях сидела.
Ульяна мгновенно залилась краской. Шея пошла красными пятнами.
— Ты час в пробке стояла?
— Полчаса. Но мне вполне хватило. Вы за это время три раза официанта звали. Хохотали так, что, наверное, через толстое стекло было слышно.
Ульяна подскочила. Шаткий стул скрипнул по ламинату.
— И что?!
Она снова перешла на крик.
— Да, я пошла с Жанной в кафе! Мне что, теперь сгнить в четырёх стенах? Я мать, а не рабыня на галерах!
— Ты лгунья.
Клавдия даже голоса не повысила.
— Ты берёшь у меня деньги на няню. Половину моей пенсии, Уля. Я по акции молоко выискиваю в «Пятёрочке», чтобы тебе эти бумажки в конверт сунуть.
Она указала рукой на стопку квитанций.
— Думала, дочке тяжело. Думала, пацаны замучили, Артём совсем не помогает, работает сутками. А ты на мои деньги по кафе прохлаждаешься с подружками.
— Я имею право на отдых!
Ульяна упёрла руки в бока.
