Публикация от 14 мая 2026

— Не смей так говорить о моих детях! — Женя ударил ладонью по столу. — Они тогда были молодыми, не понимали ничего. А ты сейчас ведешь себя как эго…истка. Вика в больнице, ей ставят капельницы, а ты припоминаешь мне старые обиды! — Я не припоминаю, Женя. Я просто сравниваю. Сейчас ты готов лететь к ней на край света, ты звонишь врачам, ты платишь любые деньги. Почему тогда, когда твой общий со мной ребенок балансировал на грани, ты выбрал море и взрослых детей от первого брака? Почему я была для тебя «ты сильная, ты справишься», а Вика сейчас — «хрупкая и не умеет о себе заботиться»? Женя отвернулся к окну. — Это другое, — глухо произнес он. — Что другое? — Света встала и подошла к нему. — Что именно другое, Женя? Она для тебя важнее, потому что она из «той» жизни? — Хватит! — Женя резко обернулся. — Вика — мой ребенок. Ты — взрослая женщина. Ты тогда справилась, и Тема родился здоровым. Значит, я был прав, и ничего страшного не произошло. А сейчас я вижу, что Вике страшно. Она плачет в трубку! — Я тоже плакала, Женя. Только я плакала в подушку, чтобы ты не слышал моего голоса в трубке, когда ты там отдыхал. Я не хотела портить тебе отпуск. Я поехала к маме на машине, сама, за триста километров, потому что не могла больше находиться в этой тишине. У меня руки дрожали на руле, а я ехала, потому что мне было страшно помереть в нашей квартире. И больше всего меня беспокоило то, что меня найдут только через две недели, когда вы вернетесь! — Ты преувеличиваешь, — Женя дернул головой. — Мама твоя была рядом, ты сама сказала… — Моя мама живет в другом городе! И я поехала к ней сама, потому что ты даже не подумал отвезти меня перед отъездом. Тебе некогда было, ты паковал ласты и маски. Знаешь, что самое обидное, Женя? Я ведь тогда тебя оправдывала. Думала: ну, он мужчина, он не понимает, как это страшно — чувствовать, что внутри тебя жизнь может оборваться в любую секунду. Я думала, что ты просто такой… прямолинейный. Но сейчас я вижу, что ты все понимаешь. Ты умеешь сопереживать, умеешь заботиться, умеешь быть трепетным. Просто ты умеешь это делать только для нее. Не для меня. И даже не для нашего сына. — Что ты хочешь от меня услышать? — Женя сложил руки на груди. — Что я плохой муж? Ладно, я плохой муж. Но я хороший отец. И я не брошу дочь в беде. — А сына ты бросил? — тихо спросила Света. — Он еще не родился, ты его уже поставил на второе место. Ты и сейчас так делаешь. Тема просил тебя пойти с ним в цирк в субботу, ты помнишь? — В субботу я везу Вику на обследование к профессору! — отрезал Женя. — Цирк никуда не денется, он каждую неделю работает. А профессор принимает раз в месяц. — Вот об этом я и говорю. У тебя всегда есть оправдание. «Это другое», «это подождет»… — Света, ты невыносима. Ты ревнуешь меня к собственной дочери! Это же патология какая-то. — Я не к дочери тебя ревную, Женя. Я ревную тебя к тому мужчине, которым ты мог бы быть для меня восемь лет назад. Но не захотел. Ты лишил меня права на поддержку, когда я в ней нуждалась больше всего. И теперь, видя твою суету вокруг Вики, я понимаю — ты просто меня не любил настолько, чтобы пожертвовать своим удовольствием. — Да я ради вас впахиваю сутками! — заорал Женя. — Квартира, машина, отпуска — кто это все оплачивает? — Мы сейчас не про деньги, Женя. Деньги у меня и самой есть, я работаю не меньше твоего… Женя схватил ключи от машины. — Все, я ухожу. Мне нужно к Вике. Ей нужно лекарство купить, которого в аптеках у дома нет. Можешь продолжать копаться в своем прошлом, если тебе так нравится роль жертвы. А мне надоело! Он вылетел в прихожую, оттолкнув сына, который вышел в коридор на шум. Вечером Женя вернулся поздно. — Уснула, — объявил он. — Ей лучше. Врач сказал, что если будет соблюдать режим, то все обойдется. Света на него даже не посмотрела. — Я рада за нее, Женя. Искренне рада. Я не желаю ей того, что пережила я. — Послушай, — он замялся. — Я тут подумал… Про ту поездку. Может, я действительно был неправ. Но я тогда правда не понимал…