Истории из жизни
MAX ·
— Не порчу! Я правду говорю!
Её увели. Надя села и выпила шампанского.
— Надя, ты молодец, — сказала Вера. — Ты держишься с достоинством.
— А как иначе? Сцену устраивать на свадьбе?
— Многие бы не выдержали. Анна Петровна совсем неуправляемой стала.
— Это не моя проблема, Вера.
Вечер прошёл весело. Танцевали, пели, смеялись. Мужчины приглашали Надю танцевать, и она не отказывалась. Танцевала легко, с удовольствием.
— Надежда Михайловна, — подошёл племянник жениха. — Можно вас на танец?
— Конечно, Дима.
Они покачивались под медленную музыку. Люди смотрели одобрительно.
— Вы так красиво танцуете, — сказал Дима. — И выглядите потрясающе.
— Спасибо, дорогой.
— Я думал, вы гораздо старше. Вы моего возраста мамы, а выглядите моложе.
Надя рассмеялась.
— Льстец.
— Честно! Мама дома сидит и стареет. А вы такие энергичные!
После танца подошла Лариса.
— Надя, все о тебе спрашивают. Маша хочет познакомиться поближе.
— Да ладно, Лариса. Я бывшая родственница.
— Какая бывшая! Мы тебя любили. Только Анна Петровна буйная была.
Ближе к концу вечера Олег снова подошёл.
— Надя, дай номер телефона.
— Зачем, Олег?
— Позвонить. Поговорить нормально.
— О чём?
— Надя, я понял… Мама слишком перегнула. Может, ещё не поздно всё исправить?
Надя внимательно посмотрела на него. Уставшее лицо, грустные глаза. Новая жена стояла в стороне, наблюдая настороженно.
— Олег, уже поздно. У тебя новая семья, у меня — новая жизнь.
— Но мы…
— Мы были счастливы? Честно?
Олег промолчал.
— Может, сейчас бы получилось.
— Не получится. И не должно.
Надя взяла сумочку, попрощалась со всеми и вышла из ресторана налегке, не оглядываясь.
На улице воздух был свободным. Она вызвала машину, села, откинулась на спинку. Вечер удался. Она показала всем новую себя. Доказала, что жизнь продолжается.
Завтра снова работа, тренировка, друзья. Планы на выходные, поездка в следующем месяце. Никто больше не будет её пилить, критиковать или унижать.
Дома она заварила чай и села у окна. Город светился огнями. Где-то там были Олег, его жена и Анна Петровна. Пусть живут как хотят.
А она была свободна. В пятьдесят восемь лет она начала новую жизнь. И эта жизнь принадлежала ей.
