Публикация от 13 мая 2026

Целый месяц Арина там спала, да и днём она боялась отойти далеко от своего места. Идти ей было некуда. Мать обычно находилась рядом с Александром, либо готовила, а дети в своих комнатах, куда ей ходу не было. Общаться с ней никто не хотел. Сидя на раскладушке, лицом к стене, Арина читала, или играла со своими куклами, либо делала уроки. Вещи её лежали в чемодане, задвинутом под раскладушку. Ни в одном шкафу им места не нашлось. Арина жила, словно на вокзале, а Юлия Матвеевна молчала, никак не защищая дочь. Много раз Арина находила свою куртку, скомканную и засунутую под раскладушку, хотя она точно помнила, что, придя из школы, повесила её на вешалку в коридоре. И сапожки её всегда валялись в самом углу коридора. Иногда на них стояли чьи-нибудь другие грязные сапоги. Однажды, когда Арина пожаловалась матери, то та объяснила, что они тут прав не имеют, их пустили в этот дом и они тут не главные. И надо молчать. А потом, когда Арина простудилась, её тут же спровадили к бабушке, «чтобы обеспечить ей должный уход и лечение». Так, старательно отводя глаза, объяснила мама. Юлия Матвеевна, едва переведя через порог кашляющую дочь и бросив её вещи на пол прихожей, тут же уехала. Роза Михайловна, которая очень соскучилась, обняла Арину. Девочка принялась рассказывать про события последнего месяца, а потом расплакалась и никак не могла остановиться. — Я думала, что только в сказках так бывает, — всё твердила она, всхлипывая. — Про мачех и падчериц… — Ну… ну… деточка, не плачь так горько, — приговаривала Роза Михайловна, обнимая девочку, тяжело вздыхая и смахивая слёзы. Она даже не думала, что к внучке так плохо относились в новой семье дочери и была поражена до глубины души. В бабушкиной квартире у Арины снова появилась своя комната и ей не надо было опасаться, что вдруг внезапно пропадут или будут испорчены её вещи. А ещё, бабушка купила ей новую куклу. — Однажды я целый день проходила в школе в мокрых сапогах, бабушка, — рассказывала однажды Арина, откусывая кусочек от румяного блинчика, который испекла для неё Роза Михайловна. — Кто-то налил воды в мою обувь. А сменка моя куда-то пропала. Я её так и не нашла. А ещё… моей любимой кукле кто-то продырявил глаза и испачкал волосы клеем, а ещё… — Господи, нелюди… — прервала внучку Роза Михайловна. — Ты маме рассказывала обо всём этом? — Рассказывала… Только она велела сидеть тихо и не портить им всем жизнь, — вздохнула Арина и аккуратно взяла второй блинчик. — Даже на кухне я им мешала, потому что из-за меня никто не мог нормально поесть. Стол пришлось задвинуть в самый угол и сидеть за ним стало неудобно. А я ела, сидя на раскладушке. — Тебя хоть хорошо там кормили? — мелькнула у Розы Михайловны страшная догадка. — Нормально, — вздохнула девочка. — Правда, в холодильнике хранились всякие вкусности, творожки, виноград, пирожные, но мне их брать не разрешали, они были только для Олега и Веры. Я ела кашу, картошку, макароны, иногда котлеты, суп. — Иногда котлеты?! — снова неприятно удивилась Роза Михайловна. — Боже… Она немедленно позвонила дочери и возмущённо всё это рассказала, но та ответила, что мать лезет не в своё дело. А «девчонка с жиру бесится, глупости наговаривает из-за зависти, не было такого и нормально к ней относились, любили, холили и лелеяли…» *** — Бабушка, я уже выздоровела. Мне снова будет нужно возвращаться в тот дом? Когда? — замирая от страха, спросила Арина Розу Михайловну через неделю. — Никогда! — решительно заявила бабушка и у Арины отлегло от сердца. Оказалось, что и мать не горела желанием забирать дочь. Она заявила, что Арина «не поладила с детьми Александра» и потому отныне будет жить с бабушкой. Так всё и решилось. — Да я и сама бы тебя туда больше не пустила! — сердито заявляла потом Роза Михайловна. У неё в голове не укладывалось, как можно было так загнобить ребёнка?