Истории из жизни
MAX ·
— Хорошо. Тогда дай мне сейчас денег на новую одежду. Для себя и для детей. Я пятнадцать лет донашивала то, в чём вышла замуж. И вещи от жены твоего старшего брата, которые она отдавала мне из жалости. Дети донашивали одежду за двоюродными братьями — всё поношенное, выцветшее, с затяжками. Я хотела снять отдельную квартиру — я устала жить у твоей матери в двух комнатах, как приживалка. Мне было тридцать пять лет, Серёжа. Я хотела иметь свой дом.
Сергей покачал головой, как учитель, объяснявший очевидное непонятливому, упрямому ученику.
— Мама выделила нам две комнаты. Бесплатно. Совершенно бесплатно! Зачем тратиться на аренду? Это же выброшенные на ветер деньги! Каждый месяц платить кому-то за то, что можно иметь даром. А одежда? Зачем тратиться на какую-то ерунду? Старая одежда вполне подходила. Она не была рваной, не была грязной, дети росли быстро — не успеешь купить, как уже мало станет.
Елена обернулась, и в её глазах появилось что-то острое, режущее.
— Для кого мне наряжаться? — она передразнила его интонацию, его слова. — «Тебе уже тридцать пять лет! Ты мать двоих детей! Тебе не о шмотках думать надо, а о воспитании!»
Сергей вздрогнул — она слово в слово повторила фразу, которую он сказал ей месяц назад, когда она попросила денег на платье.
— Жизнь — это не шмотки, — сказал он, пытаясь взять верх в разговоре. — Это духовное развитие, это внутренний смысл, это ценности…
— Это было оправданием твоей жадности, — оборвала его Елена холодно.
Сергей сорвался на крик, лицо у него покраснело:
— Вам доверить ничего нельзя! Ни тебе, ни детям! Вы всё истратите за месяц! За неделю! А на что жить будем, если случится что-то непредвиденное? Если я заболею? Если завод закроется?
Елена долго и внимательно смотрела на него и произнесла фразу, от которой он замер:
— Когда именно мы начнём жить, Сергей? Ты можешь мне сказать точную дату? Мы уже сейчас живем так, как будто это «что-то непредвиденное» уже давно настало и мы выживаем на руинах!
Она снова села за стол и начала перечислять — медленно, чётко, как судья зачитывает приговор подсудимому:
— Ты экономил на мыле. На туалетной бумаге. На салфетках. Ты таскал с завода техническое мыло и крем для рук, чтобы не покупать нормальное в магазине. Мы покупали самую дешёвую еду — просроченную колбасу, старый хлеб, мятые овощи. Ты включал свет только тогда, когда уже совсем темно и ничего не видно. Ты заставлял меня стирать строго по ночам. Ты уменьшал напор воды, чтобы я не потратила лишний кубометр.
Сергей попытался защититься, голос у него дрожал от возмущения:
— Копейка рубль бережёт! Всё с мелочей и начинается! Если не следить за расходами, они разрастутся, как снежный ком!
— С мелочей начиналась нищета, а не благополучие, — ответила Елена жёстко. — Скажи мне честно: сколько ещё нужно было терпеть? Десять лет? Двадцать? Тридцать? Когда мне будет сорок? Пятьдесят? Шестьдесят? Ты собирался копить до самой смерти?
Сергей молчал, сжав губы в тонкую линию. Елена добавила последний, самый болезненный удар:
— Мы питались дешёвой дрянью, от которой болел живот и портилось здоровье. Переедали, потому что некачественная еда не давала насыщения. Постоянно были в плохом настроении, ругались из-за каждой мелочи. А с плохим настроением и плохим здоровьем, Сергей, люди долго не живут. Так что все твои драгоценные накопления так и останутся просто цифрами на банковском счёте.
Елена встала, выпрямила плечи, поправила волосы и произнесла слова, которых Сергей никогда, ни в одном кошмарном сне, не думал услышать от неё:
— Именно по этой причине я и ухожу от тебя, Сергей. Я устала копить деньги на призрачное будущее. Я не хочу больше их копить. Я хочу жить. Сейчас. Здесь. Пока я ещё не старая и больная.
Сергей побледнел, лицо у него стало серым. В голосе появился неподдельный ужас, но этот ужас был не за неё, не за детей, а за деньги:
— Как же ты жить-то будешь? На что? Ты с ума сошла?
Елена улыбнулась — впервые за весь вечер, и улыбка эта была свободной, лёгкой, почти счастливой:
