Истории из жизни
MAX ·
Он думал, что жена перебесилась. Покричала да и смирилась, как это бывало всегда. Мы снова будем копить. Удобная Лена вернулась.
Я смотрела на него и улыбалась одними губами. После ужина я достала с антресолей большой голубой чемодан и раскрыла его посреди спальни.
Максим зашел в комнату. Замер.
– Летнее убираешь? – спросил он неуверенно.
– Я улетаю.
Я молча взяла распечатанный лист формата А4 и положила перед ним на кровать. Ваучер. Хургада, отель «Ресорт» 5 звёзд, на одного.
Цвет лица мужа начал медленно меняться от нормального к бледно-серому.
– Лена… это что? Сколько она стоит?
– Девяносто тысяч.
– Откуда?! – голос мужа сорвался на крик. – Нам жить до зарплаты ещё две недели!
Я медленно выпрямилась.
– Ты сам всё решил. Втихую распорядился нашими общими деньгами. Так что теперь всё по-честному, Максим. Считай, что мы в расчёте.
– Но крыша течёт! Как же наша дача?!
– А крышу, милый, ты будешь чинить на те деньги, которые тебе совсем скоро вернёт твоя сестра. Вы же договорились? Вот и жди.
Началась истерика. Он кричал, махал руками, угрожал разводом. Жаловался, что ему не на что будет жить эти две недели.
Я стояла посреди комнаты.
– В холодильнике макароны, – сказала я, защелкивая замки чемодана. – В морозилке – куриные желудки. В верхнем шкафчике на кухне две банки тушёнки. Дотянешь. А если не хватит – займи у мамы. Или у Вики. Родственники же не бросят в беде!
***
Утром он лежал в постели лицом к стене. Не вышел в коридор, когда я обувалась.
– Пока, – сказала я в пустую квартиру, взяла чемодан и вышла. Меня ждало такси.
Когда шасси самолета оторвались от взлётной полосы аэропорта, я откинулась на спинку кресла. По щекам покатились слезы. Я плакала от того, как физически ощутимо свалилась с моих плеч бетонная плита, которую я тащила столько лет.
Египет встретил меня обжигающим ветром. Первые три дня я просто спала, ела и смотрела на горизонт. Потом начала оживать. Плавала с маской, ездила на экскурсии.
Вспомнила, что мне идут платья с открытой спиной. Вспомнила, что я – женщина, а не ломовая лошадь.
Телефон лежал в номере. Там копились ноющие СМС от Максима: «У меня болит желудок от тушёнки», «Ты разрушила нашу семью», «Вернись». Я не отвечала.
***
На шестой день позвонила Галина Васильевна, свекровь.
– Лена! Ты что себе позволяешь? – ее голос вибрировал от гнева. – Ты бросила мужа! Он голодает, похудел! Как ты могла умотать на курорты?!
– Добрый вечер. Ваш сын отдал наши семейные двести тысяч рублей вашей дочери. Тайком. Оставив нас с дырявой крышей на даче. На что он сейчас живет – спросите у Вики.
В трубке повисла тяжелая пауза.
– Какие двести тысяч? Максим сказал, что вы положили деньги на вклад… А Вика сказала, что вы просто не общаетесь.
Я усмехнулась. Клубок начал разматываться.
– Он вам соврал. А Вика взяла эти деньги якобы на оплату долгов по микрозаймам.
– Каким микрозаймам?! – ахнула свекровь. – Ей бывший муж задолженность по алиментам перевел разом, крупную сумму. Она добавила эти двести тысяч и взяла хорошую иномарку с рук. Сказала, что копила долго!
И это даже не долги… Просто новая машина для сестры. А муж покрывал её, врал матери, давился макаронами ради чужого комфорта.
– Разбирайтесь сами со своими детьми, Галина Васильевна, – сказала я ровным голосом. – У меня отпуск.
***
Через неделю я открыла дверь своей квартиры. Свежая, загорелая. В квартире стояла идеальная чистота.
Максим вышел в коридор. Осунувшийся, с букетом белых хризантем.
– Лена… – пробормотал он. – С приездом. Ужин готов.
За столом он, не поднимая глаз, рассказал всё.
Галина Васильевна устроила грандиозный семейный трибунал. Заставила Вику написать Максиму долговую расписку с жестким графиком выплат.
Максим положил передо мной на стол тридцать тысяч рублей.
– Это первый взнос, – тихо сказал он. – Вика продала свой айфон и старый ноутбук. Прости меня, Лен. Я повелся как мальчишка. Думал, ей правда угрожают.
Я смотрела на деньги.
