Истории из жизни
MAX ·
Мать продала дачу, устав батрачить на семью взрослого сына
Эдик ввалился в прихожую. Бросил тяжелую связку ключей на полку у двери.
— Мамуль, готовь рассаду, лопаты и что там еще надо!
Крикнул он это прямо с порога. Стянул кроссовки, даже не потрудившись развязать шнурки. Крупный, в сером спортивном костюме, сын занимал собой половину тесной прихожей.
— Сезон открываем!
Полина неторопливо вышла из спальни. В руках она держала стопку отглаженных футболок. Очки на тонкой цепочке чуть покачивались в такт шагам.
— Прямо завтра?
Она спросила это будничным тоном, без всякого выражения.
— А чего тянуть?
Сын прошел в комнату. Плюхнулся на диван, вытянув ноги.
— Майские на носу. Там дел по горло. Крыльцо подправить надо. Теплицу эту твою дурацкую пленкой обтянуть заново. Прошлый год ветром всё порвало.
Полина аккуратно опустила футболки в новый, ярко-красный пластиковый чемодан. Он лежал раскрытым прямо на полу.
— Заодно шашлыков пожарим, — продолжил Эдик, потирая руки.
— Мы с пацанами мясо купим. С тебя маринад. Тот самый, на кефире. Много делай, мы голодные будем.
Три последних года дачный сезон начинался для нее абсолютно одинаково. Сын приезжал с семьей на всё готовое. Карина, невестка, первым делом стелила огромный плед под старой яблоней. Мальчишки носились по грядкам, сшибая нежные побеги клубники.
Эдик героически чинил какой-нибудь забор минут сорок. Стучал молотком, ругался на гнилые доски. После чего объявлял, что перетрудил спину, и садился за мангал с бутылкой пива.
Полина в это время полола. Таскала неподъемные лейки от колонки на соседней улице. Готовила окрошку на всю ораву, а вечером мыла жирную посуду в ледяной воде.
— Чемодан-то зачем достала?
Эдик пнул красный пластик носком носка.
— Мы ж на два дня всего. В старые спортивные сумки шмотки покидаем.
— Я свою куртку рабочую у тебя оставлял, помнишь? Синяя такая, с капюшоном.
— Разберемся.
Полина застегнула молнию на чемодане до половины.
— Ты руки иди мой. На кухню проходи.
Сын прошлепал по ламинату. Загремел дверцей кухонного шкафчика.
— Мамуль, а есть чего перекусить?
Донеслось до Полины из кухни.
— Я с работы голодный как зверь. Пробки на выезде уже сейчас начинаются.
— Народ на дачи попер, все как с ума посходили.
Полина зашла следом. Эдик стоял посреди кухни. Он выуживал из пластикового контейнера вчерашнюю котлету.
— Борщ будешь греть?
— Не, долго.
Он откусил сразу половину котлеты.
— Слушай, я досок куплю на строительном рынке. Ты тогда с утра старые доски от крыльца отдери. Чтобы я время не тратил.
— Гвоздодер там в сарае лежал. По-быстрому всё раскидаем.
— Гвоздодер, значит.
— Ну да. Мне тяжелое поднимать нельзя, спина отваливается.
Эдик прожевал и потянулся за куском хлеба.
— А тебе полезно на свежем воздухе двигаться. Суставы разминать. Возраст всё-таки. В городе засиделась.
В кармане его спортивных штанов задребезжал телефон. Эдик вытащил аппарат. Глянул на экран и нажал кнопку громкой связи. Бросил телефон прямо на обеденный стол.
— Эдь, ты матери сказал про бассейн?
Раздался из динамика капризный голос Карины.
— Сейчас скажу. Кар, мы тут меню обсуждаем. Мяса брать много?
— Полин Николавна, здравствуйте!
Защебетала невестка, полностью проигнорировав вопрос мужа.
— Вы там на чердаке посмотрите старый надувной бассейн. Мальчишкам полезно на свежем воздухе плескаться. В городе сплошная пыль и выхлопные газы.
Полина прислонилась спиной к столешнице. Сложила руки перед собой.
— Бассейн посмотреть?
— Ну конечно! И воду надо с утра набрать. Чтобы на солнышке нагрелась как следует. Сможете?
— Воду набрать.
Ровно повторила Полина, глядя на жуюющего сына.
— Это из колонки, которая в конце улицы? Тридцать ведер?
— Ну да!
Легко согласилась Карина, будто речь шла о стакане воды из-под крана.
— Эдику же нельзя тяжести таскать. У него поясница слабая. А мальчишкам закаляться надо. И еще, Полин Николавна, важный момент.
Невестка сделала драматичную паузу в трубке.
