Истории из жизни
MAX ·
— Просто захотелось поблагодарить тебя за наше «счастливое» семейное жизнь, — сказала я с лёгкой улыбкой. — Пойдём в гостиную.
Он пошёл за мной и удобно устроился в кресле перед телевизором. Я подвинула к нему столик, поставила миску с чипсами и кружку пива.
— Что это за забота? — настороженно спросил он.
— Скоро сам всё увидишь, — ответила я и включила телевизор.
За полчаса до его прихода я подготовила слайд-шоу, записала его на флешку и подключила к телевизору.
Сначала он не понял, что происходит. Первые фотографии выглядели безобидно — это были снимки с «командировок».
Но затем появились другие кадры. На одном — он обнимает женщину из списка друзей. На другом — смеётся с другой, держа в руках напитки.
— Любимая… я всё объясню, — нервно заговорил Сергей.
— Тише, — перебила я. — Уважай мой труд. Смотри дальше.
Фотографии сменяли друг друга, и каждая была хуже предыдущей.
— Ты ведь не думал, что я никогда не узнаю? — холодно спросила я.
— Откуда у тебя это всё? — испуганно прошептал он.
— Из твоих же соцсетей. Нужно было хотя бы пароль поставить, — ответила я.
— Это были просто увлечения… На самом деле я люблю только тебя! — воскликнул он.
— Правда? И из этой «любви» ты называл меня уродиной перед коллегами? — резко спросила я.
— Но дело даже не в этом. Ты шесть лет меня обманывал и ещё и хвастался этим.
— Наташа, давай поговорим… — умолял он.
Я лишь холодно усмехнулась.
— Нам не о чем говорить. Я не собираюсь жить с предателем и лицемером. Собирай вещи и убирайся из моей квартиры.
Сергей молча достал сумки и начал собирать свои вещи. Несколько раз пытался извиниться, но я не обращала на него внимания.
Через несколько дней я подала заявление на развод. Дальше были суды и раздел имущества.
Квартира осталась мне — её подарили родители ещё до брака.
Ему досталась лишь часть выплат за машину и алименты. Его финансовое положение резко ухудшилось.
Во всех своих бедах он обвинял меня. И это было особенно больно — ведь предали, унизили и обманули именно меня.
Ну что ж, для него я — «уродина». Но это лишь его мнение. И, честно говоря, после всего пережитого оно для меня больше ничего не значит.
