Истории из жизни
MAX ·
— А мне хочется мужа! — голос Вероники сорвался на хрип. — Мужчину, который скажет своей матери: «Не смей так говорить о моей жене!». А ты кто? Ты прячешь голову в песок при любой трудности.
Станислав нахмурился. Защитная реакция мгновенно переросла в привычную агрессию, лицо налилось темным цветом.
— А ты на меня свои комплексы не вешай! Тебе мать правду сказала, вот ты и бесишься! Может, и вправду в тебе дело! Я-то нормальный мужик. А ты мне только нервы мотаешь своими вечными претензиями.
Вероника смотрела на человека, с которым прожила столько лет, и не узнавала его. Куда делся тот улыбчивый парень, который когда-то приносил ей горячие пирожки на свидания? Перед ней стоял слабый, озлобленный чужой человек. Готовый задеть в самое уязвимое место, лишь бы оправдать собственную несостоятельность.
— Вот значит как, — очень тихо произнесла она, аккуратно складывая влажное полотенце на край раковины. — Хорошо. Раз я такая плохая, собирай вещи.
— Что? — Станислав заморгал, не веря своим ушам.
— Вещи собирай. Можешь ехать к своей маме. Там тебе будет абсолютно спокойно. Никто нервы мотать не будет.
— Да ты… ты совсем с ума сошла! — он попытался усмехнуться, но вышло криво и жалко. — Куда я на ночь глядя поеду?
— Мне все равно. Вызывай такси. Уходи, Станислав. Я больше не хочу тебя видеть в своем доме.
Он стоял пару секунд, ожидая, что она отступит, переведет конфликт в обычную бытовую ссору. Но Вероника молча указала на дверь коридора. Станислав злобно сплюнул, сгреб со стула куртку и тяжелым шагом пошел в спальню. Он раздраженно сбрасывал в спортивную сумку свои футболки, джинсы, путаясь в проводах от зарядки.
Вероника стояла в коридоре, прислонившись затылком к прохладным обоям, и слушала, как металлически щелкают молнии на сумке.
— Еще приползешь! — бросил он, злобно завязывая шнурки на ботинках. — Кому ты нужна будешь, со своими вечными проблемами!
Входная дверь захлопнулась с глухим, тяжелым стуком. В квартире стало пронзительно тихо. Вероника медленно опустилась на пол, обхватила колени руками и прикрыла глаза. Она не плакала по Станиславу. Ей было безмерно горько за то время, которое она потратила на иллюзию нормальной семьи.
Два дня спустя экран смартфона загорелся. Звонила Тамара Ильинична. Вероника долго смотрела на вибрирующий аппарат, а потом все же провела пальцем по стеклу, принимая вызов.
— Ну что, добилась своего? — голос свекрови источал неприкрытый яд. — Выставила мужика из дома! Гордая сильно? Думаешь, он к тебе вернется? Да он тут как сыр в масле катается. Я ему готовлю, стираю. А ты сиди одна в своей пустой норе.
— Тамара Ильинична, — ровным, лишенным эмоций голосом ответила Вероника, глядя в окно на серые тучи. — Я очень рада за Станислава. Передайте ему, чтобы не забыл забрать документы о разводе. Завтра я подаю заявление.
Она сбросила вызов и навсегда внесла номер в черный список. Затем проделала то же самое с номером мужа. Ей больше не нужны были ни их жалкие оправдания, ни их токсичная злоба.
Процесс развода прошел на удивление быстро — детей и совместного имущества у них не было. В коридоре суда Станислав переминался с ноги на ногу, смотрел виновато, пытался заговорить о какой-то оставленной куртке. Но Вероника смотрела сквозь него, словно он был прозрачным.
После получения официальных бумаг она поняла, что больше не может оставаться в этом унылом городе. Каждая улица, каждая разбитая плитка у остановки напоминали о сером прошлом. Вероника выставила квартиру на продажу, собрала самое необходимое в два чемодана и уехала в Ярославль — крупный, старинный город с широкими набережными.
Она сняла небольшую, но невероятно светлую комнату с высокими потолками. Благодаря своему опыту быстро устроилась на работу технологом в престижную ремесленную кондитерскую в самом центре города. Условия здесь были совершенно иными, а владельцы ценили хороших специалистов.
