Истории из жизни
MAX ·
— Глеб, ты вообще себя слышишь? — голос свекрови взлетел на октаву. — Родная кровь на улице остается, а ты за жену прячешься! Я тебя для чего растила? Чтобы ты сестру в трудную минуту бросил?
— Ты растила меня не для того, чтобы я оплачивал логистический комфорт сестры за счет своей жены, — мгновенно парировал Глеб.
Он шагнул вперед, берясь за ручку огромного чемодана.
— Разговор окончен. Дверь прямо по курсу.
Но Светлану Леонидовну было не так-то просто сбить с заданного вектора. Она резко повернулась ко мне, сверкая глазами.
— Ира! Ты же женщина, ты должна войти в положение! У вас целых три комнаты! Марина займет кабинет, тебе все равно там делать нечего со своими бумажками. Свекровь перешла в наступление:
— Мы же не чужие люди, в конце концов! Если ты сейчас ее выгонишь, я всем родственникам расскажу, какая ты бессердечная. Никто с тобой больше за один стол не сядет!
Я смотрела прямо в ее пылающее праведным гневом лицо.
Говорят, наглость — это второе счастье. Видимо, у родственников мужа первое счастье так и не наступило, раз они решили выжимать максимум из второго.
— Нет, — произнесла я холодно и четко. Одно короткое слово, которое всегда работает лучше тысячи оправданий.
— Что «нет»? — опешила свекровь.
— Нет, Марина здесь жить не будет. Нет, свой кабинет я не отдам. И нет, шантажировать меня общественным мнением тетушек, которых я видела дважды в жизни, не получится. Уважение, Светлана Леонидовна, не оплачивается моими квадратными метрами.
— Ах так! — взвизгнула она. — Да мы для вас все делали! Да если бы не мы… Я все ваши секреты знаю, я всем расскажу, как вы копейки для матери считаете!
И вот тут она совершила роковую ошибку. Я не стала спорить. Я просто взяла с тумбочки телефон, на котором секундомер уже отсчитывал третью минуту.
— Отлично, — я сделала вид, что нажала кнопку записи голосового сообщения в семейном чате, где состояло около сорока родственников со всех концов страны. — Светлана Леонидовна, говорите прямо сейчас. Расскажите всем.
Она осеклась.
— А заодно, — продолжила я ровным, светским тоном, — давайте расскажем всей родне, куда делись те триста тысяч рублей, которые мы с Глебом дали вам полгода назад якобы на срочную замену текущей крыши на вашей даче. Я сделала паузу, наслаждаясь произведенным эффектом.
— Крыша, как я видела на прошлых выходных, все еще течет и разваливается. Зато у безработной Марины, которой нечем платить за съемную квартиру, новенький смартфон последней модели за сто пятьдесят тысяч и чудесная норфисская шубка, которую она сейчас так нервно теребит.
Марина побледнела и инстинктивно запахнула шубу, пряча руки в карманы.
— Ты… ты не посмеешь! — прошипела свекровь, оглядываясь на открытую дверь подъезда.
На лестничной клетке, привлеченная шумом, как раз появилась Анна Марковна — председатель нашего ТСЖ и главная информационная артерия дома. Она с интересом навострила уши, останавливаясь на полпути к лифту.
— Я уже смею, — улыбнулась я. — Глеб, милый, помоги дамам с багажом.
Глеб одним плавным движением выкатил чемодан на лестничную площадку, прямо под ноги соседке.
— Мама. Долг вернете до конца марта. Иначе мы оформим его официально через суд, все переписки о долге и чеки банковских переводов у меня сохранены, — отрезал муж, вставая рядом со мной. — Счастливого пути. И удачи в поиске работы.
Чак, словно поняв, что аудиенция завершена, встал, элегантно подцепил зубами ту самую помятую перчатку, на которой сидел все это время, и брезгливо выплюнул ее за порог, прямо на сапоги оцепеневшей золовке.
Светлана Леонидовна попыталась выдать еще одну гневную тираду, но под цепким, сканирующим взглядом соседки Анны Марковны, которая уже мысленно писала сценарий для вечерних сплетен у подъезда, ее пыл угас.
Она скомкано схватила перчатку, дернула дочь за рукав, и они, громыхая колесиками чемодана по плитке, поспешно ретировались к лифту.
