Истории из жизни
MAX ·
Дверной звонок звякнул ровно в тот момент, когда за окном тянуло сыростью и талым воздухом, а небо держало тот самый свинцовый оттенок, который ещё пытался изображать вечную зиму. Но где-то в этом сером уже проскакивала светлая нотка — будто весна подошла слишком близко и теперь делала вид, что она тут случайно.
Я открыла дверь.
На пороге стояли Светлана Леонидовна и ее дочь Марина. Обе румяные, решительные и с огромным чемоданом на колесиках.
— Мы буквально на минуточку! — сходу, чтобы пресечь любые возражения, звонко возвестила свекровь, делая уверенный шаг в прихожую.
— Замечательно, — я невозмутимо достала из кармана джинсов смартфон, открыла приложение и демонстративно нажала кнопку старта на секундомере.
Затем положила телефон на тумбочку у зеркала так, чтобы бегущие цифры были отлично видны всем присутствующим.
— Время пошло. Глеб, вышедший из кухни на голоса, снисходительно усмехнулся. Он, видимо, как человек благородный, вытеснил из памяти их клятвы двухмесячной давности.
Тогда, после грандиозного скандала из-за моего отказа подарить Марине мое новое дизайнерское платье, они торжественно обещали предать наш дом вечному забвению.
Но у людей с короткой памятью обычно очень длинные руки, дотягивающиеся до чужого комфорта.
Мой пес, золотистый ретривер Чак, обычно встречавший гостей радостным танцем, в этот раз повел себя иначе. С нами он был ласковым плюшевым дуралеем, но чужаков и людей с двойным дном считывал мгновенно.
Чак молча вышел в коридор, встал ровно между мной и визитерами, издал короткий, низкий предупреждающий рык. А затем, словно невзначай, тяжело уселся прямо на упавшую перчатку Марины.
— Чак, сиди тихо, — спокойно скомандовал Глеб.
Пес мгновенно замер, прекратив ворчать, но с перчатки не сдвинулся ни на миллиметр.
— Уберите собаку, она мне вещь испортит! — взвизгнула золовка, безуспешно пытаясь вытянуть деталь гардероба из-под пушистого зада.
— Он выполняет команду, — пожал плечами муж, не делая ни малейшей попытки отогнать пса. — Вы же на минуту. Что стряслось?
Светлана Леонидовна тут же сменила тон на трагический. Она молитвенно сложила руки на груди, обращаясь исключительно к сыну.
— Тут такое дело, сыночек. У Мариночки сложная жизненная ситуация. С парнем рассталась, со съемной квартиры пришлось съехать. Она сделала театральную паузу и выдала главное:
— Она поживет у вас. Месяца три-четыре, пока на ноги не встанет. Вы же семья, должны понимать.
Я с легкой ухмылкой наблюдала за этим бесплатным спектаклем. На экране смартфона отсчитало ровно сорок секунд.
— А почему Марина не может поехать к вам, Светлана Леонидовна? — вежливо поинтересовалась я, скрестив руки на груди. — Вы же ее мать.
Свекровь посмотрела на меня так, словно я предложила ей добровольно отправиться на каторгу.
— Ира, ну ты хоть головой подумай! — возмутилась она. — У меня тесная однушка на самой окраине города. Мы же там друг друга съедим, задохнемся! Да и Марине надо строить карьеру. Светлана Леонидовна махнула рукой в сторону окна:
— Она планирует устроиться работать в солидный офис в центре. От моей окраины ей придется ездить два часа с тремя пересадками. А ваша квартира расположена идеально — пять минут до метро и до делового центра рукой подать!
Знаете, любовь к ближнему всегда вспыхивает с небывалой силой, когда этот самый ближний удачно расположен в пешей доступности от станции метро. Глеб даже не моргнул. Он не стал переминаться с ноги на ногу, не стал искать подходящие слова или смотреть на меня с немым вопросом.
— Мама, — голос мужа звучал ровно и жестко, как металлическая балка. — Мы это не обсуждаем. Это квартира Ирины, мы живем здесь вдвоем. Марине здесь места нет. Разворачиваетесь и едете домой. К тебе в однушку. Или ищете новую съемную.
Марина возмущенно фыркнула, поправляя воротник новой, явно недешевой шубки.
