Истории из жизни
MAX ·
— Полюш, я дома! — бодро заявил муж. — Представляешь, в пробке простоял вечность, но зато купил те пирожные, которые ты любишь. Из той кондитерской на углу.
Он зашел в кухню, увидел лицо жены и замер.
— Что-то случилось? Мальчики звонили? У Антона все нормально?
— Все хорошо, Сережа, — Полина подняла на него взгляд. — Садись. Нам нужно поговорить.
— Поля, ты какая-то бледная. Может, давление? Давай я чай сделаю.
— Не надо чая. Я сегодня гуляла в парке… Встретила одну девушку. Алину.
Сережа медленно опустил пакет с пирожными на стол.
— Она приходила к тебе? — хрипло спросил он.
— Она просила тебя отпустить. Сказала, что я уже пожила свое, а теперь очередь других настала.
Как тебе такая постановка вопроса, Сереж?
Муж сел напротив.
— Поля, я не хотел, чтобы это было так… — начал он, запинаясь. — Я собирался сказать. Клянусь.
Просто не знал, как. Ты же… Ты часть меня, и…
— Часть тебя? Какая? Почка третья, ненужная?!
— Не говори так! — он вскинул голову. — Я благодарен тебе за все. За сыновей, за дом, за эти тридцать лет. Ты лучшая женщина, которую я знал.
Но с ней… с ней я чувствую, что мне снова двадцать. Понимаешь?
У меня спина распрямляется, я хочу горы сворачивать. Я не доживаю, я живу!
— А со мной ты, значит, доживал? — она горько усмехнулась. — Все эти прогулки по вечерам, планы на внуков, отпуск в Болгарии…
Это все было актерской игрой?
— Нет! Это было искренне, но… Поля, ну пойми ты, мужчине в пятьдесят важно знать, что он еще может… что он еще интересен не только как кошелек или отец семейства.
— И ты решил это доказать таким способом?!
Сережа закрыл лицо руками.
— Завтра наша тридцатая годовщина, — напомнила Полина. — Ты забронировал столик в «Олимпе».
— Я помню, — глухо отозвался он. — Я не забыл.
— Мы пойдем туда. Завтра. Вдвоем. И там мы решим, что делать дальше. А сегодня… сегодня уходи, Сережа.
Сходи к своей Алине, расскажи ей, что во всем мне признался…
Он ушел. Тихо, почти не слышно прикрыв за собой дверь.
На следующий вечер она собиралась долго. Надела свое лучшее темно-синее платье, тщательно уложила волосы.
В зеркале на нее смотрела красивая, статная женщина. Да, не девочка. У глаз — мелкая сеточка морщин, взгляд слишком глубокий, слишком много знающий.
Но разве это повод списывать ее со счетов?
В ресторане официанты порхали между столами. К своему Полина шла уверенно — Сережа уже ждал ее.
Он выглядел ужасно: под глазами тени, руки мелко подрагивали, когда он поправлял салфетку.
— Ты прекрасно выглядишь, Поля, — сказал он, когда она присела.
— Спасибо. Давай к делу, Сережа. Я не хочу тратить этот вечер на светские беседы.
Он глубоко вздохнул и кивнул.
— Хорошо. Ты спросила, как долго это длится. Полгода. Мы познакомились на выставке автомобилей.
Она там работала на стенде. Сначала просто общались, потом… закрутилось.
— Ты ее любишь? — Полина задала этот вопрос прямо, глядя ему в глаза.
Сережа замялся, отвел взгляд, но потом снова посмотрел на жену.
— Да. Люблю. Это другое чувство, Поля. Не такое, как к тебе.
С ней я живой, понимаешь? Полноценный… Мне самому тошно от того, что я это говорю.
— И что ты решил?
— Она беременна, Поля.
Мир вокруг Полины на секунду схлопнулся в одну точку. Звуки ресторана стихли, остался только стук собственного сердца, отдающий в виски.
— Беременна… — повторила она. — Значит, у тебя будет еще один ребенок. В пятьдесят один год.
— Я сам в шоке. Но… я не могу ее бросить в такой ситуации. Ты же знаешь меня. Я не смогу жить с этим грузом.
— Конечно, — Полина почувствовала, как по щеке все-таки поползла одинокая слеза. — Ты же у нас благородный.
Настолько благородный, что решил разрушить все, что мы строили по кирпичику.
— Поля, прости меня. Если можешь — прости. Я оставлю тебе квартиру, машину, дачу. Все, что хочешь. Мне ничего не нужно, я начну с нуля.
— С чистого листа? — она горько улыбнулась. — Сережа, он чистым он не будет никогда. Но я не буду тебя держать. Уходи. Прямо сейчас.
— Прямо сейчас? А ужин?
